Помню, как на очередной встрече с теми сатанистами мы обсуждали ритуал переселения души посмертно. Нужно было соблюсти положенные правила. Для меня это было своего рода квестом! Мы бродили по кладбищу в поисках нужной могилы. Мне быстро надоели эти хождения, и я уже больше гулял по погосту с открытым ртом, нежели что-то искал.
А Андрюха нашёл. Он потом хвалился, какой интересный памятник углядел. Мол, там есть такая ниша, в которую если положить бумажку, то её и не видно незнающему человеку, и дождь туда попадать не будет, а значит, не сгниёт. Туда он и положил записку с заклинанием.
– Ты помнишь, что это было за кладбище? – спросила заплаканная Людмила.
– Конечно, – ответил отец Дмитрий. – Только сохранилась ли бумажка спустя столько лет? Нужно срочно ехать туда.
Спустя час все трое подходили к старому кладбищу на окраине города.
– Дай Господи памяти, – пророкотал священник и, осенив себя крестом, твёрдо шагнул за ворота погоста.
– Сеня, тебе не страшно? – спросила Лена, глядя на сосредоточенного сына. – Мне кажется, в доме словно похолодало.
– Тебе не кажется, мам, – отозвался Семён, пристально глядя на Никиту.
Сидящий в кресле мальчик перестал раскачиваться и периодически косился на сидящих позади себя Сеньку и Елену.
Лена тоже заметила этот резкий перепад в настроении Никиты.
– Никита? – робко позвала она. – Может, выпьешь с нами горячего чаю?
Подросток снова бросил на женщину короткий и быстрый взгляд. От этого взгляда у Лены заколотилось сердце. Какое-то чувство необъяснимого страха поселилось внутри.
– Тварь, испортил, всё испортил, – вдруг отрывисто стал выбрасывать слова мальчик и, поднявшись с кресла, повернулся к Лене и её сыну.
Его лицо было не лицом ребёнка. Омерзительная гримаса с перекошенным в неестественном оскале ртом, подрагивающие ноздри и абсолютно чёрные глаза превратили подростка в жуткого монстра. Никита медленно двигался в их сторону.
– Слава тебе, Господи, – пробасил священник, – нашёл!
Теперь все трое стояли перед памятником. С каменной плиты на людей взирал молодой мужчина с именем Андрей. Памятник действительно был необычным. Каменный ангел укрывал надгробие своими крыльями, соединив их наподобие воронки. Под крыльями была вырезана ниша, предназначенная для установки лампады или свечки. Помещённый внутрь углубления огонь был защищён от ветра.
В этом углублении, у самой стенки и была вложена записка с заговором, аккуратно приложенная небольшим тёмным камешком. Если человек не знал, что камень можно отколупнуть от стены, то ни за что бы не догадался, что за ним что-то спрятано.
Владимир осторожно вынул камень и достал бумажку. Пожелтевшая от времени, с закруглившимися от естественного конденсата краями. Буквы на ней были едва различимы.
Отец Дмитрий взял её из рук Володи.
– Подумать только, – произнёс он, – конечно, были случаи, где я косвенно сталкивался с проделками лукавого. Но чтоб так! Что ж теперь делать с ней?
– Не представляю, – ответил Владимир.
– Семён сказал, что мёртвое должно вернуться к мёртвому. Может, обе бумажки тут и закопать? Осень, сыро, они за пару дней сгниют, – предположила Людмила.
– А что ж, это идея, – согласился отец Дмитрий, – и получится по словам. Сгниют и в прах превратятся. А прах – это мёртвое. Не в гроб же к покойнику, прости Господи, подсовывать. Это уж оккультизм какой-то получится…
Искажённое злобой лицо Никитки вселяло ужас.
– Удушить, удушить, удушить, – отрывисто бубнил он себе под нос и с расставленными в сторону руками шёл на Елену.
– Никитушка, – дрожащим голосом произнесла женщина, – Никита, остановись.
– Мам, он тебя не слышит, – ответил Сенька и подошёл к матери, заслоняя её собой. В момент, когда подросток стоял на расстоянии вытянутой руки и готов был с остервенением броситься на людей, что-то произошло.
Безумно закричав, он схватился за голову и, упав на пол, начал кружиться в дикой агонии.
«Тьма, тьма, смерть, я не уйду», – словно звериный рык, вылетали слова изо рта мальчишки. Его тело, как заведённый волчок, крутилось по кругу на полу, изламываясь в неестественных позах.
– Мам, помоги, – крикнул Сенька и всем телом навалился на Никитку, пытаясь схватить руками голову.
Лена откликнулась мгновенно. Вдвоём они придавили рычащего мальчика к полу. Огромных усилий стоило Семёну взгромоздиться на него сверху. Он сел на грудь Никиты и, обхватив его голову руками, что есть силы прижал к своему животу. С каждой минутой конвульсии подростка ослабевали, всё меньше он пытался бороться и наконец затих.
Три человек стояли у могилы и крестились. Человек, облачённый в одежду священника, нараспев зачитывал девяностый псалом:
«Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих…»
Молитва оглашала безлюдное кладбище, а в доме Ивановых, на полу, в полной тишине лежал обессиленный Никитка. Рядом с ним в изголовье сидел Семён, крепко сжимая его виски и закрыв глаза. О чём думал в этот момент мальчик и сколько сил он отдал взамен этой тишины, знал только он сам.