Прощаясь с мужем, Аурелия сделала изящный поклон и направилась в свой будуар. Войдя туда и закрыв за собой дверь, она не расстегнула корсаж с обыкновенной для нее аккуратностью, но двумя руками крепко схватилась за застежку, так что крючки впились ей в пальцы, и дернула ее, чтобы скорее освободиться от платья, в котором ей вдруг стало тяжело дышать. Поддавшись порыву сердца, который она так долго сдерживала, Аурелия разрыдалась.
В свою очередь, Фернандо, оставшись один, сидел, тяжело дыша, подобно человеку, изнуренному утомительным трудом. Ему хотелось покинуть дом и отправиться так далеко, чтобы потерять его из вида; он желал хотя бы один час провести в уединении, наслаждаясь свободой. Однако такие прогулки, тем более в одиночестве, не принято совершать в первый день после счастливой свадьбы, соединившей влюбленные сердца.
Слуга попросил разрешения войти.
– Я к вашим услугам, господин. Что вам угодно?
– Спасибо, ничего. Во сколько здесь принято обедать?
– В пять, если не изволите распорядиться иначе.
– Благодарю.
– Господин, не желаете ли вы после обеда совершить прогулку верхом или в карете?
– Нет.
– Я знаю, что молодожены обыкновенно не выезжают в первые дни после свадьбы, но мне было велено следить за тем, чтобы вы ни в чем не нуждались.
– Кто вам это велел?
– Госпожа.
Эта забота, которая в других обстоятельствах была бы приятна Сейшасу, в его положении казалась ему унизительной. Покровительство, под которым он оказался, заставляло его чувствовать себя не более чем иждивенцем, если не хуже. Однако он был твердо намерен пройти все испытания, на которые сам себя обрек, совершив роковую ошибку. Помимо этого, Сейшас почувствовал еще одну перемену в своем характере, а точнее – в своих привычках.
Он всегда стремился выглядеть элегантно, и не потому, что желал вызывать восхищение у окружающих, но потому, что сам получал от этого искреннее удовольствие.
Прежде он любил изящно одеваться; примеряя новый костюм, он испытывал приятное чувство, подобное тому, которое охватывает человека, в зной принимающего прохладную ванну.
Однако в тот день, несмотря на то что шкафы в его комнате были заполнены одеждой, Сейшас не стал менять костюм; вместо этого он только поправил свой утренний наряд и переменил галстук. Когда он вернулся в малую гостиную, дона Фирмина уже была там. Аурелия тоже не заставила себя ждать.
Теперь она была одета в зеленое. Аурелия могла позволить себе носить однотонные платья, способные подчеркнуть настоящую женскую красоту.
Ее прекрасное лицо, изящная шея и округлые руки на фоне зеленого шелка напоминали нежные цветы кувшинок, розовеющие на поверхности воды в час утренней зари.
Когда Аурелия вошла, Фернандо заметил, что она преобразились, подобно тому как нежный бутон нимфеи превращается в прекрасный цветок. Сейшас был восхищен ее изяществом и блистательной красотой, подобной яркому свету звезды.
Дона Фирмина принесла супругам последние новости, которые узнала за день: подруги передавали Аурелии приветы, расспрашивали ее о свадьбе, поздравляли молодых. На перечисление всех этих банальностей, которые составляют большую часть жизни крупных городов, дона Фирмина потратила около получаса, проговорив до самого обеда.
– Итак, согласно общему мнению, вы – идеальная пара, – заключила она.
– Стало быть, наш брак получил единодушное одобрение! – заметила Аурелия, улыбаясь мужу. – Ничто не может помешать нашему счастью!
– На свете нет никого счастливее меня! – сказал Сейшас.
– Не могу с вами согласиться, потому что самый счастливый человек в мире – это я! И в этом я никому не отдам пальму первенства!
Дона Фирмина с удовольствием слушала этот спор, который показывал, насколько сильно новобрачные любят друг друга.
Обед прошел так же, как завтрак. Аурелия вела себя раскрепощенно, не чувствуя скованности, которая охватывала ее, как только она оставалась с мужем наедине. В присутствии доны Фирмины и слуг к ней вернулись легкость и непринужденность, но все же внимательный наблюдатель мог бы заметить в ней некоторое волнение, умело скрытое за изящными манерами и прелестной улыбкой.
Как и утром, Сейшас соблюдал умеренность, отступая от нее исключительно по настоянию жены; она же вновь прибегла к женской тирании, подобно царственной особе, требуя исполнения своих прихотей.
Поднявшись из-за стола, Фернандо подошел к двери, ведущей в сад, и стал внимательно смотреть на видневшиеся вдалеке деревья, думая о том, что еще ждет его в этот день. Аурелия направилась к нему, в то время как дона Фирмина задержалась, поправляя подол своего длинного платья нового фасона, к которому она еще не привыкла.
– Какой красивый вечер! – воскликнула девушка, приблизившись к мужу.
Понизив голос, она почти на ухо быстро и резко сказала Сейшасу:
– Возьмите меня под руку!
Затем, продолжая восхищаться закатом, Аурелия указала мужу на горизонт, окрасившийся самыми нежными оттенками вечерней зари, и обратила его внимание на плывшее по небу перистое облако, которое вдруг зажглось ярким розово-красным цветом, словно его объяло пламя.