Я двинулся по той же улице, по которой умчались мои люди. Голова чуть кружилась, но земля уже не пускалась в пляс под ногами. Свернул за угол и услышал гулкий стук топора по доскам. Мародёры рубили дверь богатого дома. Я прошёл мимо. Мародёры в поисках добычи, ещё те твари! На следующей улице наткнулся на разрушенную баррикаду и с десяток зверски изрубленных трупов горожан. Протиснулся в щель между перевёрнутых телег, сделал пару десятков шагов, и тут до меня донеслись голоса. Прислушался — английский язык. Прошёл до конца извилистой улочки, завернул за угол и наткнулся на солдат, готовящихся к бою. Поинтересовался, что происходит. Мне объяснили, что в ратуше, а также на прилегающих улицах засело около сотни горожан, которые дерутся как дьяволы, выпущенные из ада. Уже более трёх десятков солдат сложили свои головы, пытаясь прорваться сквозь баррикаду. Теперь собрали несколько отрядов на прилегающих улицах, чтобы начать массированную атаку. Осталось только дождаться сигнала.
— Где граф Йоркширский?
— Господина графа сбросили с лестницы ещё в начале штурма южных ворот. Сам видел, как трое солдат уносили его с поля боя, — сообщил мне один из латников. Помолчал и добавил: — А эти ублюдки будут рубиться до последнего!
— Город взят. Им как крысам по щелям прятаться нужно, а не геройство проявлять!
Латник недоумённо поглядел на меня, потом его лицо прояснилось, и он спросил:
— Ты, наверно, недавно пролив переплыл?
— В начале сентября.
— Клянусь святыми апостолами, так ты… — он явно хотел сказать что-то остроумное на мой счёт, но, встретив мой далеко не дружелюбный взгляд, осёкся и объяснил: — За баррикадой горожан церковь, где они собрали своих баб! Там же и их золотишко!
«Мне это не нужно», — подумал я.
Тут раздался звук труб. Солдаты бросились вперёд, вытекая из узкой улочки, и вскоре до меня донеслись звуки боя. И я неожиданно для себя двинулся туда. Завернув за угол, оказался на площади. Англичане бежали, падали, ползли и умирали под градом стрел и арбалетных болтов, и всё же продолжали неустрашимо рваться к баррикаде на противоположном конце площади. У позиции горожан было преимущество — открытое пространство перед ними, которое арбалетчики умело использовали. Французские стрелки собрали первый урожай, но уже новые ряды атакующих бежали по площади, перепрыгивая через трупы своих товарищей, утыканных арбалетными стрелами. Несмотря на потери, баррикады сумели достичь не менее пяти десятков солдат. Там их встретило колющее оружие — пики и алебарды, а на тех, кто с ходу сумел прорваться сквозь частокол копий, обрушились топоры и мечи французов. Как только первые солдаты добежали до баррикады, лучники, закинув луки за спину, присоединились к лавине атакующих, держа в руке меч или топор. Один из латников, сумев дотянуться алебардой до стоявшего за баррикадой горожанина с пикой, заставил того заорать от боли и отпрянуть, тем самым дав англичанину возможность взобраться на одну из телег, служивших основой баррикады. Срубив наконечник другого копья, направленного ему в грудь, он обрушил лезвие алебарды на голову его владельца. В следующий миг ему в бок воткнулась пика, но англичанин каким-то чудом сумел удержаться и продолжал сыпать проклятиями и рубить алебардой, пока арбалетная стрела не ударила его в лицо. Судорога пронзила его тело, и он рухнул на баррикаду. Судя по окаменевшим лицам горожан, перед ними уже не стоял вопрос жить или умереть, сейчас они хотели только одного: забрать с собой на тот свет как можно больше проклятых англичан. Они рубили, кололи, а потеряв оружие, душили, а то и рвали зубами ненавистного врага. Боевой азарт островитян постепенно выдыхался, а французы продолжали драться так неистово, словно только что вступили в бой. Не знаю, чем бы закончился штурм, если бы с соседней улицы с криками не хлынула новая волна копейщиков и лучников. Графские копейщики остановились только на несколько секунд, чтобы пропустить вперёд юрких лучников, которые послали тучу стрел в сторону баррикады, а затем, выставив пики, плотной массой бросились на штурм с кличем: «Святой Георгий!»
Десятка полтора солдат ещё на бегу погибли от арбалетных стрел, зато оставшиеся в живых, прорвавшись к баррикаде, с ходу накинулись на защитников города. Французы чуть ли не в исступлении кололи англичан пиками, рубили мечами и били булавами. Вскоре первый ряд атакующих был уничтожен, и под удары горожан попал второй ряд. Но всё же, несмотря на потери, англичане то здесь, то там сумели проскользнуть меж ударами копий. Высокий лучник с топором на длинной рукояти добрался до гребня баррикады и опустил своё увесистое оружие на голову француза с лентой на шлеме, но тут же получил удар копьём в грудь, сбросивший его с баррикады. Другой лучник с мечом в руке только успел взобраться на перевёрнутую телегу, как был сражён арбалетной стрелой. Он упал не назад, а вперёд, на головы горожан, дико крича и хватаясь за живот. Правда, кричал недолго. В его беззащитное тело тут же вонзились две пики.
