Аббат смотрел из окна своего кабинета, как из ворот выезжал Томас Фовершэм со своими людьми. Широко развёрнутые плечи, лихо заломленный берет со страусиным пером, лицо решительного, сильного человека и… взгляд. Аббата поражало выражение глаз Томаса; в них он нередко ловил то ли насмешку, то ли чувство превосходства, а может, даже… и снисхождение. В подобные моменты ему казалось, что на него изнутри эсквайра смотрит совсем другой человек.
Сам Ричард Метерлинк никогда не чуждался знаний, к тому же сочетание тонкого ума, проницательности и развитой интуиции делало его весьма неординарным человеком. Но даже он не мог понять, откуда у этого молодого человека знания, которые, скорее всего, могли принадлежать убелённому сединами старцу, всю жизнь просидевшему за книгами. География, медицина… Чтобы проверить мельком высказанные Томасом мысли, аббату пришлось пару раз усердно порыться в библиотеке. В одном случае он нашёл подтверждение, а в другом… ничего не нашёл. И это было особенно странным, так как он чувствовал, что высказанная Томасом мысль весьма похожа на правду. Откуда подобное могло появиться в голове человека, потерявшего память? Загадка. Он тут же вспомнил их недавнюю беседу о сущности человеческой души и причинах, толкающих людей на те или иные поступки. Аббат выразил свою точку зрения, сославшись на авторитеты Блаженного Августина и Фомы Аквинского. Их слова звучали непререкаемо: «Всё, зримо свершающееся в этом мире, может быть учиняемо бесами». И тут он услышал вопрос:
— Это как понять? Что бы ты ни сделал, всё это может оказаться происками дьявола?
— Да. Можно и так сказать.
— А зачем пугать людей?
— Чем больше люди боятся, тем меньше грешат.
— А ведь на это дело можно посмотреть с другой стороны, господин аббат. Вдруг это не происки нечистой силы, а Божье провидение? Ведь кто, кроме Господа нашего, вправе судить — от него деяние или от дьявола?
Аббат было дёрнулся с отповедью, что негоже глумиться над изречениями святых людей, чьи заветы правят умами, но только открыл рот, как до него дошла суть ответа.
«Извратил изречение… И в то же время как ловко подал его в новом виде. Ведь действительно можно и так сказать. Хм! Господи, прости грешные мысли, но ведь мы не ересь измышляем, а ищем истину. А вообще… странный ум у юноши. Словно мы вместе смотрим на одну и ту же вещь, а он видит её по-другому. И вот опять этот взгляд…»
Подобные высказывания отдавали ересью, но аббат хоть и занимал довольно высокое место в церковной иерархии, являлся апологетом новой веры и поэтому смотрел на мир более глубоко, чем позволяли церковные каноны. Наверно, поэтому Томас для него был не порождением дьявола, а человеком-загадкой. Новое письмо отца Бенедикта, которое привёз гонец, посланный аббатом для проверки в замок Фовершэмов, ещё раз подтвердило историю Томаса. Ранение в голову, потеря человеческого облика, а затем… странное выздоровление. Шрам у левого виска молодого человека говорил сам за себя. Аббат перелистал все медицинские труды, которые хранились в библиотеке аббатства, пытаясь отыскать нечто похожее на этот случай, но ничего подобного так и не нашёл. К тому же поведение и рассуждения Томаса говорили о его нормальном уме, но при этом прямо заявляли о стёртой памяти. Аббат, изучавший поведение Томаса на протяжении месяца, мог сказать совершенно точно, что этот парень действительно потерял память. Он не знал самых элементарных вещей и не мог ответить на простые вопросы и в то же время делал такие логические умозаключения, что Метерлинк не мог не поразиться глубине его мысли. Можно было, конечно, предположить, что это искусный шпион, подосланный их врагами, но самая элементарная логика говорила: если бы аббата нашли и определили его как одного из высших иерархов в обществе Хранителей, то вместо того, чтобы засылать человека с такой сложной и запутанной историей, его бы просто похитили. Ведь до сих пор поступки их врагов не отличались большой глубиной ума. Они действовали прямо, грубо и напористо, как таран при штурме ворот крепости.
К тому же молчала интуиция аббата, которой тот привык доверять, как хорошей ищейке, способной учуять замаскированного врага на расстоянии. Не было в нём фальши, изобличающей двойственность человека. Метерлинк знал это точно, но при этом эсквайр являл собой загадку. Это беспокоило аббата, но не до такой степени, чтобы презреть возможности и таланты юноши, поэтому он решил: Томаса нельзя упускать. Именно поэтому Ричард Метерлинк, стоявший на предпоследней ступени в иерархии тайного общества Хранителей, созданного на основе ордена тамплиеров, решил отправить его в замок Ле-Бонапьер, расположенный в Южной Франции. Там начинали свой путь новички.
«Не совершаю ли я ошибку, отправляя его?.. Может, надо было ещё некоторое время понаблюдать за ним?»
Сомнения не оставляли аббата. Он понимал, что эти сомнения чисто профессиональные — привычка не доверять новым людям, выработанная за годы двойной жизни.
