Большей частью по дороге шли крестьяне и ремесленники с товаром. Среди них ехали всадники, телеги и возы. Две вереницы возов сопровождали охранники в кожаных куртках, для жёсткости вываренных в кипятке, с дубинами и копьями. Только у пары охранников на поясе висели мечи. Насколько я мог уже судить, это были вояки из ополчения какого-то города, представлявшие самую непрофессиональную и дешёвую охрану, услугами которой пользовались на коротких и относительно безопасных торговых путях. Несколько таких охранников, сбившись в группу на обочине, с воинственным видом стали ожидать нашего приближения, но когда поняли, что не произвели должного впечатления на трёх хорошо вооружённых воинов, сразу потеряли свой боевой вид и вернулись к телегам, сопровождаемые презрительно-насмешливым взглядом Джеффри. Я уже стал замечать за собой, что мои оценки людей и их поведения стали приближаться к рассуждениям дворянина, сына своего времени. Вот и теперь, видя их торопливое отступление, я мысленно обозвал их ничтожными трусами, как, наверно, сделал бы Томас Фовершэм, будучи в здравом уме. Моё подражание поведению сына барона находило место не только в мыслях, но и в действиях: выезжая на тракт, я не торопил коня, но больше и не осторожничал, направляя животное вперёд, тем самым заставляя людей подаваться в стороны. Слышалось ворчание, на нас бросали злые взгляды, но при этом люди живо расступались, давая нам путь.
Поразмыслив перед отъездом, я решил оставить рыцарское копьё и флажок-герб на хранение в монастыре, а щит зачехлил, чтобы не привлекать ненужное внимание к своей особе.
Джеффри задал вопрос какому-то крестьянину, и оказалось, что все действительно идут на ярмарку в город Мидлтон.
Оттеснив лошадьми в сторону группу паломников с серыми от пыли лицами и котомками через плечо, мы тем самым заставили податься к обочине несколько чумазых ремесленников, которым это весьма не понравилось, и вслед нам полетело сочное ругательство. Джеффри резко обернулся к ним, и его рука как бы невзначай упала на эфес меча. В следующую секунду вокруг нас наступила тишина. Мой телохранитель, не сводивший взгляда с замедливших шаг ремесленников, вдруг громко хлопнул несколько раз ладонью по эфесу. Дескать, не желаете, господа ремесленники, попробовать на себе добрый меч? Те же в ответ на подобное предложение почти разом опустили глаза в землю и ещё больше замедлили шаг. Джеффри выпрямился в седле, чуть повернулся ко мне и весело подмигнул. Типа, знай наших! Усмехнувшись в ответ, я посмотрел в другую сторону — Хью жадным взглядом ощупывал полногрудую крестьянку, шедшую неподалёку от нас с соломенным коробом за плечами. Не найдя для себя в её пышных телесах ничего привлекательного, я принялся дальше изучать идущий и едущий по дороге народ.
Легко обогнали мужчину, впрягшегося вместе с сыном или учеником в тележку, полную горшков, тарелок и плошек, затем шедшего вразвалку кузнеца с широкими плечами и грязным лицом, на плече у которого лежала длинная палка. С неё свисали на верёвках ножи и лезвия кос. Ещё с десяток ножей висели на поясе. Впереди него шла, вероятно, целая семья: муж, жена и взрослая дочь. Они несли на спинах объёмистые свёртки, явно с чем-то мягким. Некоторое время я, обернувшись, рассматривал фигурку и личико довольно миловидной девушки, пока не услышал громкую песню, грянувшую впереди нас. Это была довольно фривольная песенка о женщине, которая «как только муж за порог, тут же милого зовёт». С высоты седла легко отыскал в толпе певцов. Это была ватага молодых людей. Так как каждый припев заканчивался словами: «Вот она! Вот она, законная жена!» — эти шутники, произнося их, тыкали пальцами в ближайшую женщину, вызывая в толпе смех и солёные шутки. Всё их имущество заключалось в тощих котомках за плечами да двух музыкальных инструментах, один из которых напоминал банджо. По рукам этой весёлой компании ходили два объёмистых кувшина, к которым весельчаки не забывали прикладываться. Я не раз слышал о них, но видеть пришлось впервые. Странствующие студенты, или ваганты, болтались по всей Европе, кочуя от одного университета к другому в поисках знаний, но, как утверждал мой телохранитель, не раз сталкивавшийся с ними, они в большинстве своём были знатоками не в науках, а в бабах и выпивке. Когда мы проезжали мимо, хор молодых задорных голосов затянул новую песню:
Несколько минут я слушал их задорные голоса, и мне вдруг вспомнились мои приятели-студенты. Нередко подобные песни средневековых школяров звучали в их исполнении, когда мы всей компанией сидели у костра…
И тут я подумал: только мне одному так «повезло» или подобная участь постигла и других? И бредёт сейчас по дороге в других временах Алексей, и скачет на коне Михаил…
