Мне в голову не могло прийти, что демонстрация боевых качеств китайцами выльется в кровавую бойню. Видно, в отношении циркачей к китайцам было нечто большее, чем обычная неприязнь к чужакам. Эта яростная и жестокая схватка была не простым сведением счетов, а скорее диким всплеском ненависти, долго копившейся, чтобы затем одним махом выплеснуться, ударить по людям кровью и болью. Как бы то ни было, именно я дал толчок тому, что произошло на поляне. Я смотрел на неподвижное тело гиганта, ничком лежавшее на траве, на бесстрастные лица китайцев, на сбившихся в кучку испуганных до дрожи в коленях артистов и думал, что, наверно, никогда не пойму ни этих людей, ни этого времени.
Средневековый город уже не представлял для меня интереса, да и усталость целого дня пути давала о себе знать, поэтому наш путь по улочкам Мидлтона стал кратчайшей прямой от городских ворот до ближайшего постоялого двора, где я заснул прежде, чем моя голова коснулась подушки.
Утром, сидя с Джеффри и Хью за завтраком, я завёл разговор о китайцах — они должны были вскоре прийти в город. Хью флегматично жевал, не забывая прикладываться к большой кружке с элем, а Джеффри, услышав, что я решил не только одеть китайцев, но и вооружить и посадить на коней, тут же бросил есть и принялся доказывать мне, что я совершаю ошибку, беря их на службу. Попытки убедить меня в этом начались ещё вчера, пока мы добирались до города, теперь они вспыхнули с новой силой. Моё решение тратить деньги на каких-то узкоглазых фигляров, которые в его понимании мало чем отличались от злодеев, было для него невыносимо.
— Мой господин, я ещё мог бы понять, если бы вы наняли пару профессиональных солдат для охраны и престижа, но каких-то циркачей!..
— Мне не нужны солдаты!
— Да, конечно… но это ведь циркачи, господин. Они по своей природе — подлые душонки, способные предать и ограбить своего хозяина в любой момент. У этих грязных бродяг нет ни чести, ни совести…
Мне нетрудно было понять позицию телохранителя. Он чётко разделял мир на «своих» и «чужих». И вдруг «чужие» становятся «своими». Как так может быть?! В глазах верного пса недоумение и обида. Возможно, его ещё обидело то, что до этого случая я старался прислушиваться к его советам, а тут поступил по-своему.
— Я принял решение, Джеффри. Бери Хью и отправляйся к воротам встречать китайцев. Пройдётесь вместе с ними по лавкам — пусть купят всё необходимое. А потом ведите их сюда.
Когда мои люди ушли, я немного посидел, размышляя, чем заняться, и решил прогуляться по городу. Можно было, конечно, пойти на ярмарку, но не хотелось толкаться в вонючей толпе — ведь все ноги оттопчут и одежду испачкают, — а я в это утро надел свою лучшую куртку из тёмно-лилового генуэзского бархата с меховой горностаевой оторочкой.
Узнав, где находится улица Менял, я отправился туда. Зашёл в первую попавшуюся лавку, чтобы поменять пару серебряных монет на мелочь, но хитро бегающие глазки жирного хозяина лавки мне не понравились, и я вышел, несмотря на крики менялы, зазывающие меня обратно. Тут дверь противоположной лавки открылась, и оттуда выпорхнула очень даже симпатичная девушка. Её вьющиеся волосы выбивались из-под чепца, на сгибе руки висела корзинка. Наши взгляды встретились. Пару секунд мы рассматривали друг друга, при этом девушка очень мило покраснела и сделала вид, что смотрит не на меня, а на вывеску над моей головой.
Кроме красивой куртки, на мне был новый берет с белоснежными перьями и серебряный с чеканкой пояс. Не сомневаясь, что мой богатый наряд произвёл нужное впечатление на девушку, я расправил плечи и картинно положил руку на пояс, рядом с рукоятью кинжала. Такой способ знакомиться я уже видел, он нередко практиковался во всех слоях населения. Типа: «Смотри, какой я красивый. И не прочь с тобой познакомиться, а ты?» Она, в свою очередь, должна была скромно опустить глазки и… Дальше шли два варианта. Первый: недотрога. Второй: кокетка. При втором варианте я мог бы задержаться в этом городе на пару дней.
Вдруг раздался топот копыт, и из-за угла вылетел всадник, чуть не сбив идущего по улице горожанина и заставив того с испуганным воплем отпрыгнуть в сторону. В следующую секунду ещё две женщины последовали его примеру и с криками отпрянули к ближайшей стене. Не обращая внимания на ропот прохожих, всадник, осадив лошадь, начал рассматривать вывески.
Мельком бросив на возмутителя спокойствия и тишины недовольный взгляд, я мысленно послал его куда подальше и сделал шаг к девушке. Но тут из-за угла вылетели два новых всадника, полностью перегородив улицу. И теперь уже все трое стали крутить головами в поисках нужной вывески. Первый всадник, судя по богатой одежде, был дворянином, второй — его слугой, а третий телохранителем, о чём свидетельствовали кольчуга и меч.
— Милорд, вон лавка того менялы!
Но хозяин не обратил никакого внимания на слова слуги, так как увидел прижавшуюся к стене девушку. В следующую секунду дворянин направил коня к ней.
