Пока мы шли до её улицы, я узнал, что Джейн дочь мелкого купца, торгующего тканями. Ещё узнал, что типа, которого сбросил с лошади, зовут сэр Уильям Верней. Большой любитель молоденьких девушек и богатый дворянин. Среди горожан о нём ходили разные слухи, в том числе поговаривали, что по его приказу похищали понравившихся ему девушек, после чего тому приходилось откупаться, платя хорошие деньги их родителям.
Перед тем как расстаться с Джейн, я попытался договориться о новой встрече, но оказалось, что у девушки есть жених и даже назначен день свадьбы. День святого Мартина. Вежливо откланялся, а сам недовольно подумал:
«Могла бы и раньше сказать».
Полный мыслей, типа: «Стараешься, расстилаешься перед ними, а тебя раз — и кидают…» — я шёл по улочке и вдруг встретился взглядом с молоденькой служанкой, шедшей мне навстречу с корзинкой на сгибе локтя, как и у Джейн. Она так лукаво и призывно улыбнулась мне, что мои губы невольно сами расплылись в ответной улыбке. Настроение сразу подскочило, и вскоре я и думать забыл о случае на улице Менял.
Побродив ещё немного, я уже собрался идти на постоялый двор, но тут вышел на площадь, где толпились люди. Они окружили помост с креслом, в котором сидел благообразный старик со строгими глазами и свисавшей до пояса седой бородой, держа в руке резной жезл. Сзади, за его креслом, стояли двое молодых людей в одеждах герольдов. Один из них, с длинным списком, зачитывал очередное имя, другой громким голосом повторял его. Я подошёл ближе. Перечислялись дворянские имена с описанием гербов и девизов. При каждом выкрикнутом имени толпа начинала восторженно орать, правда, не обходилось и без обидных замечаний.
— Этот не крепок в седле, готов вывалиться из него в любой момент!
— Ха! Барон такой толстый, что непонятно, как его лошадь такую тушу выдерживает!
Из толпы, один за другим, по мере перечисления имён, выбирались молодые люди, вероятно, пажи, и каждый нёс уменьшенную копию рыцарского щита с гербом. Они подходили к большому деревянному щиту с вбитыми гвоздями, где уже висели полтора десятка маленьких щитов. Там стояли ещё два герольда. Один с помощью длинной палки с крючком на конце развешивал декоративные щиты на этом «стенде», второй, сверяясь со списком, подсказывал ему место, куда надо повесить щит того или иного рыцаря. Как я понял, завтра состоится рыцарский турнир.
«Блин! — мысленно воскликнул я. — Рыцарский турнир! Классное шоу! Иду смотреть! Вот если бы ещё программку достать на представление. Как да что. Интересно, а ставки они делали или нет? Вроде нет. По крайней мере, парни из исторического клуба ни о чём таком не упоминали. Стоп! Чую запах жареного мяса. Ага, вон и заведение. Ха! И название соответствует: «Обжора». Зайти, что ли?»
Я вошёл в полутёмный длинный зал и огляделся. За стойкой, среди свисавших с потолка колбас и связок лука, сидела пожилая женщина. Не знаю, как она выглядела в молодости, но сейчас лицо у неё было как у сказочной Бабы-яги. Нос крючком, острый подбородок, узенькие полоски губ и густые брови, нависшие над маленькими глазками. И взгляд — острый. Ощущение такое, что в тебя вонзаются два буравчика. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем Баба-яга подала голос:
— Джин, мигом сюда! У нас знатный господин!
Ко мне тут же подлетела плотненькая девушка с весёлыми озорными глазами, из породы резвушек-хохотушек:
— Господин, здравствуйте! Чего изволите?
— У вас тут как… — начал было я, но девушка тут же перебила меня:
— Не волнуйтесь, господин! У нас в конце зала — «чистая половина». Знатных гостей мы принимаем со всем уважением! Разрешите проводить вас?
Я кивнул.
В самом конце заведения, куда привела меня девушка, стояли два стола, за которыми спокойно могло уместиться человек двенадцать. Они находились за двумя столбами, потемневшими от времени и копоти, которые служили своего рода границей между простым людом и знатью. Один стол был полностью свободен, а за другим сидел дворянин примерно моего возраста в потёртом камзоле. Видавшая виды шляпа была небрежно брошена рядом с хозяином, и он обтирал о неё пальцы. Впрочем, обилием и разнообразием стол не поражал. Скорее наоборот. Перед господином стояла кружка эля и тарелка варёных раков. По-моему, раки в эти времена деликатесом отнюдь не считались.
Дворянин оторвался от увлекательного занятия по разделке очередного речного обитателя и взглянул на меня весело и насмешливо.
«Не Аполлон и не Бельведерский», — отметил я.
Нос у дворянина был крупноват, глаза мелковаты, челюсть тяжеловата, а усы стрелками скорее подошли бы какому-нибудь смуглому идальго, а не англичанину. К тому же они были неухоженными, под стать неряшливой, давно не подравниваемой бородке. В то же время от посетителя сего храма еды и пития веяло силой, надёжностью, весельем и доброжелательностью.
Дворянин подмигнул мне и сделал приглашающий жест:
