— Скучно сидеть одному, а с простолюдинами не интересно — либо уборкой урожая, либо ценами на дрова мозги высушат. Присоединяйтесь! Двум благородным господам всегда найдётся о чём поговорить. — Не дожидаясь моего согласия, он сказал девушке: — Джин, милая! Ещё кружку моему приятелю и тарелку раков. За мой счёт.
Он явно не был богат, но девушка, получив ласковое ускорение в виде хлопка по попке, мигом вернулась — я едва успел разместиться напротив дворянина. Видимо, в этом заведении его знали и уважали… а может быть, даже любили… некоторые. Честно признаться, мне такая широта души понравилась. Почти как в России — сам не допьёт, но компанию себе обязательно найдёт.
Поблагодарив дворянина за щедрость и решив, что негоже русскому человеку не ответить хлебосольством на угощение, принялся заказывать, исходя из двух персон.
— Что у вас есть?
— Мёд, эль, вино.
— Тащи вино, какое получше! А из еды?
— Сегодня у нас свиное жаркое, свиные рёбра, запечённые в эле, и тушенный с овощами цыплёнок. К ним для сытности, если господа пожелают, есть тушёная кислая капуста, варёные бобы и перловая каша с толчёными лесными орехами. На сладкое — печенье на меду…
— Сладкое нам без надобности. На закуску дай свиные рёбра, затем… жаркое. И… хлеб. И быстрее, девочка!
— Милорд, не извольте беспокоиться, мигом доставлю!
Не успела служанка отойти, как раздался голос дворянина:
— О! Нас ожидает роскошное пиршество! Отказываться от предложения достойного сэра не буду, так как нахожусь в несколько затруднительном положении. Позвольте представиться! Сэр Арчибальд Пакингтон. Сын барона Джеральда Пакингтона. Приехал поучаствовать в турнире. Впрочем… хм… ну, в общем, посмотреть.
— Сэр Томас Фовершэм. Сын барона Джона Фовершэма. Скажем так: мимо ехал.
Из дальнейшего разговора под рёбрышки и вино выяснилось, что мой новый знакомый является фанатом турниров и всегда старался принять в них участие. Но, увы, не в этот раз. Полгода тому назад он неудачно выступил, после чего ему пришлось расстаться с доспехами и конём, поэтому теперь был вынужден довольствоваться ролью зрителя. Но Арчибальд не унывал и, довольствуясь самой скромной пищей и одеждой, продолжал, если представлялась такая возможность, посещать турниры. Он знал все тонкости проведения турниров, всех знаменитых бойцов, их любимые приёмы, оружие и слабые места. На эту тему он мог, кажется, говорить часами.
После второго кувшина мы с ним стали закадычными друзьями, и он начал настойчиво уговаривать меня принять участие в турнире. Я отвечал, что тороплюсь, меня ждут и тому подобное. Но Арчи наседал на меня, толкуя о том, что слава рыцаря, добытая на турнире, — превыше всего, и я сказал, что согласен, чтобы он больше не приставал ко мне с этой идеей. Потом мы выпили за мои подвиги на турнире. Потом ещё…
…Проснулся я в своей комнате на постоялом дворе, что само по себе было чудом, так как я совершенно не помнил, как добрался до него.
Блин! Это надо же… Голова моя… Ох! Четвёртый кувшин… был явно лишним…
Не успел я привести себя в порядок, как раздался стук в дверь. На пороге нарисовался мой новый друг и сообщил о том, что меня занесли в списки участников турнира, которые проведут групповую схватку. После этой «радостной» вести я узнал, кому был обязан зачислением в турнирные бойцы. Как оказалось, двоюродный дядя Арчи по отцу, сэр Уильям Пакингтон, является не только личным секретарём господина барона Мольнара, но и главным маршалом турнира.
Да-а-а… Это надо же было мне так влипнуть!
Место для турнира было словно специально подготовлено матерью-природой. Неподалёку от Мидлтона расстилалась обширная зелёная поляна, окаймлённая с одной стороны густым лесом, а с другой — холмом и редкими старыми дубами. Отлогие склоны невысокого холма спускались к широкой и ровной площадке, которую приспособили под арену, обнеся крепкой оградой в форме четырёхугольника с закруглёнными для удобства зрителей углами. Для въезда бойцов на арену с северной и южной сторон в стенах ограды были устроены ворота. Сейчас у каждых из этих ворот стояли по два герольда и два трубача. Герольды обязаны были проверять звание рыцарей, желавших принять участие в турнире, и сверять их со списком. Поодаль выстроились разноцветные шатры, где участники готовились к турниру, а на пологом склоне была установлена трибуна для устроителей турнира и важных гостей. Чуть в стороне, ближе к трибуне, располагались ещё несколько шатров, навес и большая палатка. Под навесом стоял деревянный стол, на котором на всеобщее обозрение были выложены инструменты хирурга. Единственного взгляда на пилу, лежавшую среди инструментов, мне хватило, чтобы больше не смотреть туда. В одном из этих шатров участники турнира могли поесть, в других разместились кузнецы, оружейники и прочий люд, готовый оказать бойцам надлежащие услуги.
