Я старалась идти зигзагами, но он все время был позади, когда я оглядывалась, и немного ближе с каждым разом. Он догонит меня до того, как я найду выход, только если не начну бежать, но это привлечет внимание всего рынка. Только воры бегут по рынку.
Я вспотела. Голоса торговцев отражались эхом от куполообразного потолка, но здесь был и другой звук, резкий, пронзительный во всем этом глухом гомоне.
Мне это показалось отличным способом отвлечь внимание.
Я повернула за угол и увидела двух сыновей Огдо, стоящих у края фонтана. Один произносил речь, а другой, с суровым взглядом, стоял настороже рядом на тот случай, если появится стража. Я обошла толпу и спряталась за большим толстым сапожником – так я заключила, исходя из его кожаного фартука и шила. Отсюда я могла видеть Томаса, а он меня – нет. Как я и надеялась, он остановился при виде человека с черным пером, страстно прыгающего у края фонтана. Он слушал, открыв рот, вместе с остальной толпой.
– Братья и сестры под Небесами! – закричал проповедник святого Огдо. Его перо подпрыгивало, в глазах горел огонь. – Вы думаете, что, ступив в Горедд, главный монстр потом его покинет?
– Нет! – вразнобой закричали голоса. – Прогоним дьяволов!
Сын поднял шишковатые руки, призывая к тишине.
– Этот так называемый Мирный Договор – этот бред! – просто уловка. Они хотят усыпить нас миром. Они обманывают нашу королеву, чтобы она изгнала рыцарей, которые когда-то были гордостью Южных земель. Они дожидаются момента, когда мы станем совершенно беспомощными. Где могущественная дракомахия, наше искусство войны? Теперь нет дракомахии. Зачем червям сражаться с нами? Они уже послали вонючий авангард квигов, зарывшийся в гниющее сердце этого города. Теперь и они придут, через сорок лет, приглашенные самой королевой. Сорок лет – ничто для зверей, живущих так долго! Это все те же монстры, сражаясь с которыми погибали наши деды – а мы им верим?
Поднялся хриплый крик. Томас с энтузиазмом кричал вместе с другими. Я следила за ним сквозь лес трясущихся кулаков. Вот мой шанс улизнуть. Я проложила путь через тесную толпу и вырвалась из лабиринта рынка в тусклый солнечный свет.
Холодный воздух очистил разум, но не успокоил колотящееся сердце. Я оказалась в квартале от Святой Иды. И быстро пошла вперед, опасаясь, что Томас все еще следует за мной.
Я перепрыгивала через две ступени Святой Иды зараз, добравшись до музыкальной библиотеки за несколько минут. Дверь кабинета Ормы закрывала дыру между двумя книжными шкафами. Казалось, что ее просто поставили там, потому что так и было. Когда я постучала, Орма просто поднял дверь, чтобы впустить меня, а потом поставил ее на место.
Его кабинет не являлся настоящей комнатой. Он был сделан из книг, или, точнее, пространства между книгами, так как три маленьких окна мешали поставить книжные шкафы у стены. Я провела здесь огромное количество времени, читая, репетируя, выслушивая инструкции, даже засыпая не раз, когда обстановка дома становилась слишком напряженной.
Орма убрал для меня груду книг со стула, а сам сел прямо на другую стопку. Эта его привычка никогда не переставала забавлять меня. Драконы больше не копили золото. Реформы Комонота объявили это нелегальным. Для Ормы и его поколения сокровищем было знание. Как и драконы на протяжении веков, Орма собирал его, а потом на нем сидел.
Просто оказавшись здесь с ним, я почувствовала себя в безопасности. Я распаковала свои инструменты, и моя тревога вырвалась наружу в разговоре:
– За мной только что гнались по Святому Виллибальду, и знаешь почему? Потому что я была добра к квигу. Я осторожничаю, скрываю законные причины для людской ненависти, а затем оказывается, что им не нужны причины. Небеса создали нож иронии, чтобы ударить меня им.
Я не ожидала, что Орма засмеется, но его реакция была даже слабее, чем обычно. Он уставился на пылинки, танцующие в солнечных лучах, пробивающихся из крошечных окон. Отражение в его очках сделало выражение его лица нечитаемым.
– Ты меня не слушаешь, – сказала я.
Орма ничего не ответил на это. Он убрал очки и потер глаза большим и указательным пальцами. Его беспокоило зрение? Он так и не привык к человеческим глазам, которые были значительно слабее драконьих. В своем естественном облике он мог бы заметить мышь в поле пшеницы. Никакие очки, какими бы сильными они ни были, не могли помочь преодолеть эту пропасть.
Я внимательно посмотрела на него. Были вещи, которые мои глаза – и человеческий разум за ними – могли распознать, а его – нет. Орма выглядел ужасно: бледный и осунувшийся, с кругами под глазами и… я едва ли могла осознать это.
Он казался расстроенным. Ни один дракон этого не заметил бы.
– Ты болен? – Я подбежала к Орме, не смея коснуться его.
