Кто-то постучал в кривую дверь. Я отодвинула ее в сторону, думая, что увижу одного из монахов-библиотекарей.
Там стоял, прислонившись к стене, Базинд, неловкий новокожий, и громко дышал ртом. Его глаза смотрели в разные стороны. Я отшатнулась, держа перед собой дверь, словно щит. Он протолкнулся мимо, звеня, словно венок всех святых, уставившись на комнату и спотыкаясь о груды книг.
В мгновение ока Орма встал на ноги.
– Саар Базинд, – сказал он, – что привело тебя сюда?
Базинд порылся в своей рубашке, затем в штанах, наконец обнаружив сложенное письмо, адресованное Орме. Орма быстро ознакомился с ним и передал мне. Я поставила дверь на место и, схватив письмо двумя пальцами, прочитала:
Орма не издал ни крика разочарования. Я крикнула вместо него:
– Святой Даан на сковородке!
– Очевидно, они очень хотят избавиться от него, чтобы не мешался под ногами, пока готовятся к приезду Ардмагара, – спокойно сказал Орма. – В этом есть смысл.
– Но что ты будешь с ним делать? – Я понизила голос, потому что кто угодно мог стоять по ту сторону книжных полок. – Ты пытаешься казаться человеком перед своими учениками музыки. Как ты объяснишь присутствие новокожего?
– Я что-нибудь придумаю. – Он нежно забрал книгу из рук Базинда и поставил ее высоко на полку. – Я могу вполне правдоподобно слечь с пневмонией в это время года.
Я не хотела уходить, пока не смогу убедиться, что все хорошо, и особенно мне не хотелось оставлять его с новокожим, но Орма был непреклонен.
– Тебе нужно многое сделать, – сказал он, поднимая для меня дверь. – Насколько я помню, у тебя назначена встреча с принцем Люсианом Киггзом.
– Я надеялась на урок музыки, – с досадой сказала я.
– Могу дать тебе домашнее задание, – ответил он, раздражая тем, что не заметил моего разочарования. – Зайди в церковь Святой Гобайт и посмотри на новый мегагармониум. Его только что закончили, и, как я понимаю, он строился по нескольким интригующим акустическим принципам, еще не испробованным на инструменте такого масштаба.
Он попытался улыбнуться, чтобы показать, что у него все хорошо. А потом опустил дверь перед моим лицом.
Я направилась к собору, как и посоветовал сделать Орма, потому что идти во дворец не хотелось. Небо набросило на солнце тонкую белую вуаль, поднялся ветер. Возможно, скоро пойдет снег. До Спекулуса, самой длинной ночи года, оставалось пять дней. Как говорится: чем длиннее день, тем крепче холод.
Часы Комонота виднелись на другой стороне кафедральной площади. Числа определенно сменились утром, значит, примерно в такое время прибудет Комонот. Я ценила такую педантичность и остановилась, чтобы взглянуть, как механические фигуры появляются из маленьких дверей в циферблате. Ярко-зеленый дракон и королева, одетая в пурпур, ступили вперед, поклонились, по очереди пробежались друг за другом, а затем подняли флаг, который, как я догадывалась, символизировал Мирный Договор. Послышался скрипучий лязгающий звук, и массивные часы показали на тройку.
Три дня. Я гадала, чувствовали ли сыновья Огдо, что им не хватает времени. Трудно ли призвать народ к бунту? Достаточно ли у них факелов и черных перьев? Достаточно бешеных ораторов?
Я повернула обратно к собору Святой Гобайт, с любопытством думая о протеже Виридиуса. Он, несомненно, изготовил интересные часы.
Я почувствовала мегагармониум до того, как услышала его, через подошвы обуви, через саму улицу, ощущая его не как звук, а как вибрацию и странный, подавляющий вес воздуха. Оказавшись ближе к собору, я поняла, что звук был, но его трудно услышать. Я стояла на пороге северного трансепта, положив руку на колонну, и прочувствовала звук мегагармониума до самых костей.
Он был очень громким. Я еще не ощущала себя достаточно подкованной, чтобы высказать более профессиональное мнение.
