Занавески у кровати танцевали призрачную сарабанду в теплых воздушных потоках. Какое-то время я смотрела на них в упор, ничего не видя, ощущая себя выжатой и бескостной.
Каждое последующее воспоминание заполняло пробелы моего непонимания. То первое, такое давнее, насильно взрастило чешую из моей кожи, открыв мне глаза, и разрушило мой мир, возможно, навсегда. Следующее заставило меня ненавидеть бездумный эгоизм матери. Теперь я могла признаться себе в этом. Я завидовала ей после третьего, но теперь… что-то изменилось. Не она – она умерла и не менялась – я. Я изменилась. Я крепко прижала больное левое запястье к груди, осознавая природу этого изменения.
В этот раз я ощутила ее борьбу и почувствовала эхо собственной. Она предпочла папу своей семье, стране, собственному народу, миру, в котором росла. Она любила Орму настолько сильно, насколько мог дракон. Именно это во многом вызвало мое сочувствие. Что касается звенящей пустоты внутри нее – это было мне очень знакомо.
– Я думала, что одна испытываю это, мама, – прошептала я занавескам у кровати. – Я думала, что только я, возможно, немного сумасшедшая.
Кровать из перьев перестала пытаться поглотить меня. Казалось, она стала скорее облаком, несущим меня к какому-то яркому откровению: она показала мне существование группы заговорщиков против Ардмагара. Каким бы трудным ни был его характер, как бы Киггз ни презирал меня или Ардмагар ни осуждал, я не могла позволить этим словам копиться во мне.
Но кому могла я рассказать?
Киггз злился на меня. Глиссельда станет гадать, откуда я узнала и почему не рассказала раньше. Думаю, я могла бы солгать и сказать, что Орма только что сообщил мне, но от одной лишь мысли об Орме мне становилось нехорошо.
Мне нужно рассказать ему. Я поняла, что он хотел бы знать об этом.
Я встала с первым лучом солнца и села за спинет, обхватив себя руками, пытаясь укрыться от утренней прохлады. Я сыграла аккорд Ормы, не зная, ответит ли он, или уже отправился в неизвестные края.
Котенок ожил.
– Я здесь.
– Это восемьдесят три процента того, что я хотела узнать.
– В чем состоят остальные семнадцать?
– Когда ты уходишь? Мне нужно поговорить с тобой.
За этим последовала пауза, прерываемая постукиванием, словно он собирал свои книги. Если он собирался взять с собой все, то ему повезет, если он отправится в путь хотя бы через неделю.
– Помнишь того новокожего, которого мне навязали? Он все еще здесь.
Псы святых.
– Разве тебя не посчитали неподходящим учителем для него?
– Либо никому нет дела до того, что из-за меня он отклонится от нормы. А это возможно, учитывая какой он бесполезный. Либо они считают, что он поможет мне собраться, что неправда.
Котенок проворчал, а затем мой дядя четко произнес:
– Нет, ты не помогаешь.
Я сочувственно улыбнулась, глядя на глаз котенка.
– В ответ на твой вопрос, – наконец произнес он, – я отправлюсь
– Мне нужно поговорить с тобой наедине. Я хочу попрощаться, пока ты все еще помнишь меня.
Наступила долгая пауза, и на мгновение я подумала, что он ушел. Я беспокойно постучала по глазу котенка, но наконец он произнес слабым голосом:
– Прошу прощения, смехотворная гортань этого тела сжалась, но, кажется, снова функционирует. Ты придешь завтра в город с остальным двором, чтобы посмотреть Золотые пьесы?
– Не могу. Завтра генеральная репетиция концерта на годовщину Мирного Договора.
– Тогда не знаю, как найти возможность поговорить с тобой. Думаю, здесь я должен громко выругаться.
– Сделай это, – подначивала его я, но в этот раз он действительно ушел.
Я раздумывала над его странными акцентами на слова, пока ухаживала за своей чешуей, одевалась и пила чай. Возможно, я стала свидетелем рождения драконьего сарказма. Жаль, что я не знала, как работает устройство спинета, потому что могла бы записать высказывание для будущих поколений драконов в учебных целях: Дети, это была храбрая попытка, но не очень удачная.
Я попыталась посмеяться, но смех прозвучал пусто. Он уходил. Я не знала, когда, куда и как надолго. Если Орма сбегал от Цензоров, то не мог рисковать оставаться рядом со мной. Он уйдет навсегда. У меня может и не быть возможности попрощаться.
Что-то изменилось за день, который я провела в постели. Коридоры лишились смеха, все занимались своими делами хмуро и беспокойно. Видимо, дракон, свободно летающий возле деревни, никому не пришелся по душе. Пока я направлялась на завтрак, то заметила, что люди забегали в соседние комнаты, старались не встречаться со мной взглядом или желать доброго утра, если сталкивались со мной в коридоре.
Никто же не винил меня? Я нашла Имланна, но не я послала за ним маленький ард. Это решение королевы и совета. Я говорила себе: мне все это только кажется, пока не зашла в северную башню в обеденный зал, и вся комната затихла.
