Между Гунтардом и худощавым игроком на сакбуте появилось бы свободное место на скамейке, если они сдвинулись бы на пару сантиметров.
– Простите, – сказала я, но они притворились, что не слышат. – Мне бы хотелось здесь сесть, – продолжила я, но перед ними были, видимо, очень интересные миски с зерновой кашей, и они не смогли оторвать от них взгляда. Я подняла юбки и переступила через скамейку совсем не как леди. Тогда они поспешили убраться подальше. Игрок на свирели посчитал, что его завтрак не такой захватывающий, и оставил его остывать на столе.
Я не смогла поймать даже взгляда слуги. Никто за столом не смотрел на меня. Я не могла этого вынести: эти ребята были если не друзьями, то коллегами и авторами моей триумфальной песни. Это же что-то значило.
– Выкладывайте, – сказала я. – Что я сделала, чтобы заслужить это молчание?
Они косо переглянулись. Их взгляды метались с предмета на предмет. Никто не хотел говорить первым.
Наконец Гунтард спросил:
– Где вы были прошлым вечером?
– В постели, спала, набиралась сил после прошлой бессонной ночи.
– А, да, ваша героическая экспедиция по поиску дракона-бродяги, – сказал тот, что играл на крумхорне, ковыряясь в зубах костью лосося. – Ну, теперь вы дали драконам повод свободно бродить по Горедду, а принцессе Глиссельде – повод нас жалить!
– Жалить? – Все музыканты за столом подняли забинтованные пальцы. Некоторые ими показали грубые жесты. Я пыталась не воспринимать это на свой счет, но это было нелегко.
– Инициатива принцессы по проверке вида, – проворчал Гунтард.
Был один из способов определить саарантраса: серебряная кровь. Глиссельда пыталась найти Имланна, если он действительно прятался при дворе.
Играющий на лютне угрожающе помахал своей рыбной вилкой.
– Посмотрите на нее, она не позволит, чтобы в нее тыкали!
Драконы не краснеют, а бледнеют. Мои красные щеки могли бы развеять все сомнения, но, конечно, нет. Я ответила:
– Я с радостью позволю. Просто я впервые слышу об этом.
– Я же сказал вам, тупицы, – сказал Гунтард, обнимая меня за плечи и внезапно встав на мою защиту. – Неважно, что говорят слухи, наша Фина не дракон!
Все внутри меня оборвалось. Голубая святая Пру. Существовала большая разница между слухом «не хочет, чтобы в нее тыкали, как во всех остальных» и «говорят, она скрывающийся дракон». Я пыталась говорить беззаботно, но получилось немного визгливо:
– Что за слухи?
Никто не знал, кто это начал, но слухи вчера разнеслись по двору, как пожар по летним полям. Я была драконом. Я отправилась не охотиться на дракона, а предупредить его. Я говорила на Мутья. Я обладала незаконными устройствами. Я специально подвергла принца опасности.
Я сидела, пораженная, пытаясь понять, кто распустил сплетни. Киггз мог бы, но я не хотела верить, что он такой злобный. Нет, «не хотела» звучало недостаточно правдиво: для меня это было немыслимо. Я не очень верила в Небеса, но верила в его честь, даже когда он злился. Возможно, особенно когда он злился – он показался мне тем, кто станет сильнее цепляться за принципы в трудный момент.
Но кто тогда?
– Я не дракон, – слабым голосом произнесла я.
– Давайте проверим это прямо сейчас, – сказал Гунтард, хлопая ладонями по столу. – Давай успокоим всех и повеселимся одновременно.
Я отшатнулась, думая, что он намеревается уколоть меня – чем, ложкой для каши? – но он встал и схватил меня за левую руку. Я грубовато отдернула ее. Моя улыбка была острой, как стекло, но я встала, чтобы пойти за ним, надеясь, что он не станет снова меня трогать, если я пойду добровольно. Со всех сторон на нас устремились взгляды.
Мы пересекли жутковато тихий обеденный зал и остановились у стола драконов. Этим утром их там было только двое: болезненно-бледный самец и самка с короткими волосами – простые секретари, которые не отправились на охоту за Имланном, а остались заниматься делами посольства. Они напряженно сидели, пережевывая хлеб и уставившись на Гунтарда, словно он был разговаривающей репой, подкравшейся к ним.
– Простите, саарантраи, – закричал Гунтард, обращаясь ко всей комнате, столам, окнам, слугам и всем остальным. Вы можете узнать свой вид по запаху. Верно?
Саарантраи обменялись осторожными взглядами.
– Суд не учитывает слово саарантраса в определенных вопросах, и это один из таких, – сказал мужчина, тщательно вытирая пальцы о скатерть. – Если надеетесь избежать проверки видов, мы не можем помочь вам.
– Не я. Наша учительница музыки, Серафина. Она пройдет проверку крови, как и все, кто должен, но распространились злобные, полные ненависти слухи, и я хочу пресечь их. – Гунтард приложил руку к груди, а другую поднял в воздух, словно хвастун в пьесе. – Она мой друг, а не какой-то злобный дракон-обманщик! Понюхайте ее и подтвердите это.
