Я опять теребила запястье. Пришлось зажать ладонь подмышкой. «Прекрати, рука. Ты наказана».
– Но я тебе не рассказала самое интересное! – Глиссельда положила руку на грудь, словно собиралась держать речь. – Я взяла слово и сказала совету, что драконы видят в нас любопытных тараканов и что некоторые из них смотрят на мирный договор как на уловку! Может быть, они вообще замышляют сровнять страну тараканов с землей!
У меня отпала челюсть. Может, поэтому гувернантка ничего с ней не обсуждала: стоило подать ей мысль, а она уже додумала целый заговор!
– И… и как они восприняли?
– Все просто упали. Леди Коронги промямлила какую-то глупость про то, что драконы повержены и деморализованы, но только выставила себя на посмешище. По-моему, мы заставили их задуматься!
– Мы?
Святой Маша со своим камнем! Теперь все будут считать, что я забиваю голову принцессы безумными идеями. Да, я привела аналогию с тараканами, но про то, чтобы сжечь их дотла – не говоря уже о соглашении как уловке! – она сама присочинила.
– Ну, я не упомянула, что это твоя теория, если ты на это рассчитываешь, – хмыкнула она.
– Да нет, ничего страшного, – ответила я поспешно. – Можете и дальше не упоминать!
Ее лицо вдруг приобрело суровое выражение.
– Дальше еще посмотрим. Ты умная. Это полезно. Кое-кто мог бы это качество в тебе оценить. Вообще-то, – наклонилась она ко мне, – кое-кто уже ценит. И ты очень зря настраиваешь этого человека против себя.
У меня едва глаза не вылезли. Она говорила о Киггсе – тут никаких сомнений быть не могло. Я присела в глубоком реверансе, и принцесса снова улыбнулась, – ее миниатюрное лицо не было создано для суровости – а потом оставила меня наедине с моими мыслями и сожалениями.
