По пути на ужин я обдумывала новости. Неизвестный дракон в небе Горедда – это было нечто беспрецедентное. Кто должен этим заниматься? Я хорошо знала текст соглашения, но этот конкретный пункт там не упоминался. Мы, гореддцы, конечно, постарались бы убедить драконов разобраться – но у них не было бы иного выхода, кроме как отправиться за ним в своей естественной форме. А это абсолютно неприемлемо. Но что тогда?
Мы во многом рассчитывали на содействие драконов в претворении договора в жизнь. Если бы даже несколько сааров отказались его выполнять, нам бы ничего не оставалось, кроме как искать помощи у остальных. Но в таком случае мы буквально приглашали их сражаться в небе над нашими домами.
Я замедлила шаг. Этот дракон был не единственной проблемой. Мой собственный дед, изгнанный генерал Имланн, явился на похороны и прислал Орме монету. Быть может, по всей стране незарегистрированные драконы под прикрытием рыскают без колокольчика, смешавшись с толпой?
Или все-таки только один? Возможно, рыцари видели самого Имланна?
Неужели принца Руфуса убил мой дед?
От этой мысли у меня внутри все смешалось; я едва не передумала идти на ужин, но сделала глубокий вдох и приказала себе двигаться дальше. Сплетни в трапезной могли помочь прояснить ситуацию, если только тут было что прояснять.
Пройдя через длинный зал, я подошла к столу музыкантов и втиснулась на скамью. Остальные уже были заняты разговором и едва заметили мое появление.
– Двадцать лет прятались… старики вообще в своем уме? – промычал Гантард с полным ртом бланманже. – Наверное, аиста в небе заметили и приняли за дракона!
– Да просто мутят воду, чтобы помешать приезду Комонота, как Сыны, – сказал барабанщик, выковыривая изюм из рагу. – И не то чтобы я их не понимал. У меня что, у одного волосы дыбом встают, как подумаю, что среди нас как ни в чем не бывало бродят драконы?
Все нестройным хором обернулись посмотреть на стол сааров, за которым вместе ужинали мелкие чины драконьего посольства. Сегодня их было восемь; все как один сидели прямо, будто со штырями в спинах, и почти не разговаривали. Слуги обходили тот угол стороной; если требовалась добавка, посуду в кухню возвращал один из саарантраи. Ели они хлеб и корнеплоды, пили только воду – и то по чуть-чуть, будто суровые монахи или особенно аскетичные самсамцы.
– Откуда нам знать, что они все носят колокольчик? Один из них может сидеть за этим самым столом, а нам и невдомек!
Музыканты оглядели друг друга с подозрением. Я поозиралась вместе со всеми, но любопытство все же победило:
– А что в итоге стало с рыцарями? Их отпустили восвояси?
– Ага, изгнанников, которые наверняка будут сеять смуту? – усмехнулся Гантард. – Заперли в восточном подвале, потому что главная башня под завязку набита винными бочками в честь очень важного дня.
– Сохрани меня Сьюкре! Что же это, интересно, за день? – спросил кто-то со смехом.
– Да тот, когда твоя мама разделит ложе с сааром и снесет яйцо. Омлета хватит на всех!
Я автоматически рассмеялась вместе с остальными.
Разговор зашел о концертном графике, и на мою голову вдруг посыпались вопросы. Но у меня как раз появилась идея, и я была слишком занята размышлениями, чтобы сосредоточиться на них. Поэтому пришлось сказать всем, чтобы следили за объявлениями на двери репетиционной. Отправив остатки ужина собачкам под стол, я поднялась со скамьи.
– Серафина, погодите! – воскликнул Гантард. – Ребята! А ну, как мы собирались отблагодарить госпожу Серафину за все ее труды?
Он дунул в свисток-камертон, пока остальные торопливо дожевывали еду и запивали глотком вина.
А потом, к великому удовольствию остальных трапезничающих, за исключением саарантраи, они затянули песню:
