На следующее утро я долго лежала, глядя в потолок своей старой комнаты, задаваясь вопросом, не примерещилась ли мне большая часть того, что он сказал. Все это было совсем не похоже на разговор, который мог быть у меня с отцом в реальности, пусть даже мы оба напились бы как короли.
Солнце казалось надоедливо ярким, а во рту будто кто-то умер, но в остальном я чувствовала себя неплохо. Заглянула в сад, про который вечером позабыла, но там все было мирно, и даже Летучий мыш сидел на дереве, не требуя моего внимания. Я встала и оделась в старое платье, которое нашла в шкафу; алое, в котором я приехала, было слишком изысканно для повседневной носки. Я спустилась вниз, к кухне.
По коридору оттуда долетали смех и запах утреннего хлеба. Я помедлила, положив руку на кухонную дверь, различая голоса один за другим, боясь ступить в теплую комнату и заморозить ее.
Глубоко вдохнув, открыла дверь. За один короткий миг, пока мое присутствие не заметили, я впитала в себя уютную домашнюю сцену: гудящий огонь, три изящных пластины из голубоватой лазури над камином, маленькие оконные алтари святой Лулы и святого Йейна и еще новый алтарь святого Абастера, развешанные повсюду травы и гирлянды луковиц. Моя мачеха, по локти в квашне, подняла голову на скрип двери и побледнела. За массивным кухонным столом сидели Тесси и Жанна, двойняшки, и чистили яблоки; они замерли и молча уставились на меня. У Тесси изо рта, будто зеленый язык, свисала ленточка кожуры. Мои маленькие сводные братья Пол и Нед неуверенно посмотрели на мать.
Я в этой семье была чужой. Всегда.
Анна-Мари вытерла руки о передник и попыталась улыбнуться.
– Серафина. Добро пожаловать. Если ты ищешь отца, он уже уехал во дворец. – Она в замешательстве сморщила лоб. – Ты оттуда? Должна была пройти мимо него.
Только теперь, задумавшись об этом, я поняла, что вчера нас, кажется, никто у дверей не встречал. Выходит, папа провел меня в дом и наверх, не сказав ей? Вот это было больше похоже на моего отца, чем разговоры о любви, лжи и страхе.
Я попыталась улыбнуться. Это был наш с мачехой негласный договор: мы обе пытались.
– Я… вообще-то я пришла кое-что взять. Из… э-э-э… своей комнаты. Я забыла взять это с собой, а теперь оно мне понадобилось.
Анна-Мари нетерпеливо кивнула. «Да-да, хорошо». Падчерица скоро уйдет, и неловкость исчезнет вместе с ней.
– Конечно, поднимайся. Это все еще твой дом.
Я поплелась вверх по лестнице, слегка растерянная, жалея, что не сказала ей правду, потому что где мне теперь завтракать? Удивительно, но мой кошелек проделал весь путь вместе со мной и не остался прохлаждаться на полу в покоях Милли. Можно купить себе где-нибудь булочку или… Сердце подпрыгнуло. Можно увидеться с Ормой! Он надеялся, мы сможем сегодня встретиться. Ну, по крайней мере, такая идея у него была. Сделаю Орме сюрприз, пока он не исчез навсегда.
Последнюю мысль я затолкала подальше.
Аккуратно уложив алое платье в рюкзак, я заправила кровать. У меня никогда не получалось взбивать перины так, как это делала Анна-Мари; она точно догадается, что я здесь спала. А, ну и пусть. Объяснять-то все равно папе.
Анна-Мари не ждала, что я приду прощаться. Она знала, что я такое, и ее, казалось, успокаивало, когда я вела себя как бездушный саар. Я открыла входную дверь, готовая отправиться в укутанный снегом город, как вдруг за спиной раздался топот домашних туфель. Обернувшись, я увидела, что ко мне спешат сводные сестры.
– Ты нашла то, за чем приходила? – спросила Жанна, озабоченно нахмурив бледный лоб. – Потому что папа сказал отдать тебе вот это.
Тесси взмахнула длинной, узкой коробкой в одной руке и сложенным письмом в другой.
– Спасибо. – Я положила то и другое в рюкзак, решив, что лучше посмотреть без свидетелей.
Они абсолютно одинаково закусили губы, хоть и совсем не походили друг на друга. У Жанны были волосы цвета клеверного меда, а у Тесси – папины темные локоны, такие же, как у меня.
– Вам же одиннадцать будет через пару месяцев, так? Не… не хотите на день рождения посмотреть дворец?
В смысле, если ваша мама разрешит.
Они стеснительно кивнули.
– Ну, ладно. Я все устрою. Сможете принцесс увидеть.
Они не ответили, а мне больше не пришло в голову никакой темы для разговора. Что ж, я попыталась. Слабо помахав на прощание, я сбежала от них прочь по заснеженным улицам к дяде.
