Серафина полностью

Дама Окра вытащила из корзины платок принцессы Дион и обвязала мне запястье.

– От вас и вправду пахнет сааром, – тихо сказала она. – Капелька духов отлично скрыла бы запах. Я так и делаю. Нельзя же позволить такой мелочи, как происхождение, мешать нам жить, правда же?

Она помогла мне встать на ноги. Я сказала, что мне нужно добраться до южной гостиной, а она поправила очки пухлым пальцем и нахмурилась так, будто я сошла с ума.

– Вам нужна помощь, причем в нескольких смыслах. Меня нутром тянет сразу в две стороны, и это очень раздражает. Не знаю даже, куда сперва идти.

Мы поднялись наверх недалеко от голубого салона. Дама Окра предостерегающе подняла руку, и я подождала, пока она заглянет за угол. Послышались голоса и шаги – Милли и принцесса Глиссельда ушли из южной гостиной, где ждали урока музыки, который так и не начался.

Дама Окра сжала мой локоть и прошептала:

– Что бы там ни говорила ее мать, Глиссельда не дура.

– Я знаю, – сказала я, с трудом сглотнув.

– И вы тоже не будьте.

Дама Окра потянула меня за угол, наперерез девушкам. Принцесса Глиссельда тихонько вскрикнула.

– Серафина! Святые на Небесах, что с тобой случилось?

– Похоже, у нее была серьезная причина опаздывать, – сказала Милли. – Вы должны мне…

– Да-да, умолкни. Где вы ее нашли, госпожа посол?

– Сейчас нет времени объяснять, – сказала дама Окра. – Отведите ее в безопасное место, инфанта. Ее могут искать. И позаботьтесь о руке. Мне еще нужно кое-что сделать, а потом я вас найду.

Платок насквозь пропитался кровью; тонкая струйка бежала вниз по платью до самого подола. Мой взгляд затуманился, но девушки тут же подхватили меня под локти с обеих сторон, подпирая меня, наполовину неся на себе и болтая без умолку. Меня увели наверх, в покои, которые, судя по всему, принадлежали Милли.

– …у вас примерно одинаковый размер, – взволнованно верещала Глиссельда. – Наконец-то мы посмотрим, как ты выглядишь, если тебя принарядить!

– Погодите, принцесса, – вставила Милли. – Сначала посмотрим, что с рукой. – Оказалось, надо накладывать шов, и они позвали собственного хирурга королевы. Тот прописал сливового бренди, а потом еще, пока я не проглотила один за другим три стакана. Казалось, у меня иммунитет к его притупляющему чувства действию, поэтому он наконец сдался и зашивал меня, цокая языком на мои слезы и вслух сокрушаясь, что я недостаточно пьяна. Я ждала, что девочки отвернутся, но нет. Они ахали, хватались друг за друга, но следили за каждым стежком и движением иглы.

– Можно спросить, как это вышло, госпожа концертмейстер? – спросил хирург, флегматичный старик без единого волоса на голове.

– Она упала, – поспешно заявила Глиссельда. – На острый… предмет.

– В подвале, – добавила Милли, что наверняка сделало рассказ еще более правдоподобным. Хирург закатил глаза, но поленился расспрашивать дальше.

Как только девочки прогнали его, Глиссельда помрачнела.

– Как это случилось?

Судя по всему, алкоголь наконец ударил мне в голову: из-за бренди, потери крови и пропущенного ужина комната поплыла перед глазами. Как мне ни хотелось солгать – не могла же я сказать, что это сделала родная мать Глиссельды – правдоподобной альтернативы в голову не приходило. Но, по крайней мере, уж о принцессе Дион я решила умолчать.

– Вы слышали сплетню о том, что я… саар?

Не приведи Небо, она слышала другие слухи.

– Чепуха, – сказала принцесса, – и совершенно необоснованная.

– Мне еще не пускали кровь. И кое-кто… э-э-э… особо ревностный, решил сделать это собственнолично.

Глиссельда вскочила на ноги, кипя от негодования.

– Разве не этого мы надеялись избежать?

– Именно, принцесса, – покачала головой Милли и поставила чайник.

– Серафина, ужасно, что дошло до такого, – сказала принцесса. – Как задумывала я…

– И Люциан, – вставила Милли, которой, видимо разрешалось прерывать вторую наследницу.

Глиссельда кинула на нее раздраженный взгляд:

– Если ты собираешься придираться, то нам подсказал один из его порфирийских философов. В общем, как задумывалось , нас всех должны были проверить, всех, от бабули до самого последнего поваренка, знать и простолюдинов, людей и драконов. Это было бы справедливо. Но кое-кто из вельмож и сановников начал громогласно возмущаться. «Мы должны быть исключением! Мы уважаемые люди!» В итоге обязаны провериться только простолюдины и те из придворных, кто не провел здесь двух лет… и видишь, чем кончилось, Милли? Кого-то проверяют силой, а этот подлец Апсиг выкрутился без единой царапины.

Глиссельда продолжала сердиться, но я не могла сосредоточиться на ее словах. Комната качалась, будто палуба корабля. Я уже порядком опьянела, и мне казалось, что голова вот-вот отвалится, потому что ее слишком тяжело было держать. Кто-то что-то сказал, но понадобилась пара минут, чтобы слова проникли в мое сознание:

– Надо по крайней мере переодеть ее в чистое платье, пока не вернулась дама Окра.