— Я вот чего не понимаю, — спросил Эрик, откусывая булку. На его язык сразу вытекла вкусная начинка, — откуда у тебя деньги? Дом? Как ты вообще здесь живёшь?
— Начальный капитал, — поймав недоумевающий взгляд друга, Питер пояснил, смущенно вытирая с воротника черничный джем: — если честно, то я сам не до конца разобрался в этой системе. Но объясню всё как есть. Когда ты умираешь, к тебе приходят люди. Как я уяснил, они из специального отдела, который как раз-таки и занимается такими как я — вновь прибывшими. Серая Площадь очень организованная, в этом плане. Если тебе нет двадцати одного года, то тебе предоставляется чётко рассчитанный начальный капитал. И до определённого момента ты живёшь на специальном пособии от «в.к.». Не спрашивай, что такое «в.к.», мне не сказали. Короче говоря, на те деньги, что тебе дала «в.к.» ты спокойно преспокойно живёшь — тебе даже не нужно работать. Прекрасно, да? А если ты уже совершеннолетний — эти люди предлагают работу. Дом предоставляется абсолютно бесплатно. Но ты не можешь жить там вечно. Сложная штука, короче.
Эрик пораженно посмотрел на друга.
— А что насчёт тех, кто здесь родился?
— Про них я абсолютно ничего не знаю. Но не думаю, что они ущемлены в правах. Взять того же доктора Магнуса — он был врачом, у него была своя больница. Думаю, что после его смерти дом достанется кому-нибудь из новоприбывших. Хотя я могу и ошибаться.
— Люди, которые занимаются всеми этими делами, кто они? Маги? Не маги? — Эрика захватил жгучий интерес к системе жизни на Серой Площади. Ведь, как бы печально не было — библиотека намекнула ему, что он, Эрик Беккет, должен навек остаться в загробном мире, чтобы одолеть своих врагов. А это означает лишь одно — что ему придётся смириться со своим предназначением и поселиться в одном из красивых домиков Серой Площади. Желательно где-нибудь по соседству с Питером.
— По правде говоря, я не стал их расспрашивать, кто они, — сконфужено ответил Питер, заглатывая последний кусочек выпечки, — но, когда я пришёл за булкой, а тогда у меня не было денег — появились и они. Причём, так странно. Как будто бы они следили за мной. Я-то боялся, что меня не угостят в ларьке чем-нибудь вкусненьким в столь скорбный час, но пришли люди из организации, и всё стало на свои места: рассказали про маленькую систему жизни на Серой Площади и самое главное — дали денег.
— Интересно, — Эрик грустно глянул на друга, — а ко мне эти люди тоже придут?
— Не знаю, — пропыхтел Питер, — ко мне-то они сразу пришли.
Увлечённые беседой, ребята прошли мимо дивного сада и оказались в неизвестной для Эрика местности. Горная тропинка привела их к чудесным водопадам и маленькому озеру, за которым виднелись синие холмы, усыпанные маленькими цветочками, как веснушками.
— Смотри, — Эрик указал пальцем на небольшой водопад. Неподалёку от него стояла Эбигейл, облачённая во всё чёрное.
— Эбигейл! — Радостно крикнул Питер, махая грязным пакетом из-под булок.
Девушка развернулась к друзьям лицом. Под её огромными зелёными глазами виднелись синяки, нос был слегка распухшим, а тонкие губы были плотно сомкнуты, словно она умоляла себя молчать, но слова всё равно вырывались изо рта.
— Как вы меня нашли? — Эбигейл сама подошла к Питеру и Эрику.
Четыре дня, Эрик гадал, где же пропадает Эбигейл и все четыре дня, он только и делал что мечтал о том, чтобы с ней всё было в порядке. Теперь, когда его молитвы были услышаны, внутри закипела обида. Охваченный эмоциями, Эрик, не поприветствовав Эбигейл и не говоря ей о том, как сильно он по ней скучал, сразу же на неё накинулся, выпуская накопившуюся досаду наружу. Его не могли успокоить ни журчание водопада, ни пение птиц, смастеривших себе гнёзда на верхушках деревьев, ни настойчиво дёргающая его за локоть рука Питера, призывающая не ссориться с подругой. Эрик, потеряв все чувства, кроме одного — гнева — не замечал ни плеска воды, ни животных с птицами, ни Питера. Развернись Эрик и посмотри на друга, то он увидел бы отпечатанный на круглом лице ужас. А испугался Питер не зря.
— Мы думали, что ты погибла. Почему ты ушла, ничего нам не сказав? — Перекрикивая шум воды, пронзительно поинтересовался Эрик. Как горное эхо, находящаяся внутри него злость, зарычав, поймала досаду за кончики пальцев и больно ужалила в руку-ту самую, которой досталось от магии Мандериуса и которую, думалось Эрику, не долечил доктор Магнус. Ведь здоровая рука не может болеть. Эрик скривился, пряча обе руки в карманы, словно это должно было ему помочь и свирепо уставился на Эбигейл. Питер ахнул. Должно быть со стороны поза Эрика выглядела чудовищно.
— Я хотела побыть в одиночестве. — Эбигейл говорила тихо и холодно. Её голос сквозил льдом и был пропитан абсолютным безразличием. И это Эрика лишь сильнее выводило из себя. — Что бы вы сделали на моём месте?
— Хорошо, что ты в порядке, Эбси и это самое главное, — Питер как нельзя вовремя решивший вмешаться в разговор, со всей своей богатырской силой похлопал Эбигейл по хрупкому плечу, — но мы на самом деле беспокоились о тебе.