– Мы откроемся в шесть часов! Приходите вечером, господа! – прозвучал громкий, но приятный женский голос с весьма отчётливым французским акцентом.
– Прошу прощения, мадам, но мне необходимо с кем-нибудь поговорить, желательно с хозяйкой! Будьте так любезны, откройте, пожалуйста! – попросила Анна, тесно прижавшись к двери.
– Хорошо! Пройдите к чёрному ходу. Я приму Вас там, – ответил таинственный голос.
Анна и Том молча переглянулись, обменявшись радостными улыбками, и проследовали к другому входу.
Дверь отворила женщина лет сорока с ярко-алой помадой на губах, красивым лицом, гладкой и белой кожей. Её чёрные, очень блестящие, словно шёлк, волосы были уложены в невысокую, слегка небрежную, но элегантную причёску, а у щеки легко и ненавязчиво лежал вьющийся локон. Женщина внимательно посмотрела на незнакомцев, а те – на неё.
– Ещё раз прошу простить нас за вторжение! – первой заговорила Анна. – Вы и есть мадам Гришо, или же я ошибаюсь?
– Верно, это я! Сразу понятно, что вы двое неместные, потому что меня здесь даже кошки знают, – ответила она. – На бандитов и грабителей вы не похожи, так что лучше войдите, – женщина распахнула дверь и отошла в сторону. – Здесь слишком сыро, а я одета не для такой погоды.
В маленькой и тесной прихожей с томным светом зажжённой свечи стоял узкий старенький диванчик, а напротив – крошечная табуретка с мягкой подушкой и резными ножками.
– Присаживайтесь! Вот теперь я могу слушать. Ненавижу говорить стоя.
– Меня зовут Анна Фэлд, а это мой брат Томас. Я пришла к Вам, потому что мне нужна работа, очень нужна! Я умею танцевать, петь, играть на пианино. Меня обучали этому с раннего детства. Я ничего не умею делать лучше!
– Ммм… это, конечно, хорошо! Я приветствую наличие данных талантов и умений, к тому же – профессиональных. Это восхищает! Но ты, моя дорогая, пожалуй, ещё юна, – ответила мадам Гришо. – У меня не выступают девушки моложе двадцати лет, и, что самое важное, я беру в своё кабаре исключительно француженок. В моём заведении живёт сам дух Франции, этот особый шарм, и я его очень берегу! В вас, англичанках, этого мало, недостаточно для моих требований.
– А почему же тогда Вы открыли своё кабаре именно в Бате, английском городе? – поинтересовался Том.
– Потому что в Париже, где я жила ранее, да и во Франции вообще, этим весельем уже никого нельзя удивить. Это, как ещё одна пальма среди сотни пальм, не впечатляет. И когда я поняла, что мой бизнес катится в тартарары, я тут же всё продала, собрала вещички, деньги, позвала с собой некоторых из преданных мне девушек и приехала именно сюда, ведь и в Лондоне много конкурентов. И теперь моё заведение, как одна пальма посреди дубовой рощи: очень заметно и в единственном экземпляре! Вот и вся пьеса. А теперь простимся! – женщина встала и направилась к двери, но вдруг Анна тоже резко поднялась, сделала шаг вперёд и заговорила на чистом французском.
– Прошу Вас, мадам, если Вы мне откажете в работе, то через несколько дней, в лучшем случае – через неделю, у меня закончатся деньги. Я и мой брат – мы просто умрём! – молила она. – Я ничего не умею делать по хозяйству. Никто не возьмёт меня служанкой. Вы – моя единственная надежда!
Мадам Гришо была поражена, услышав от английской девушки свою родную речь в абсолютном совершенстве.
– Знаешь, а ведь посмотрев на твою одежду, я и помыслить не могла, что ты и твой брат в такой отчаянной нужде.
– Эта одежда осталась от лучшей жизни – моё последнее напоминание о прошлом.
– Хорошо, я возьму тебя к себе! – улыбнулась мадам Гришо. – Отступлю от своей принципиальности. Ты очень красива и, как я успела заметить, умна. Думаю, ты на многих произведёшь впечатление!
Словно свежайшим воздухом лёгкие Анны наполнила радость, позволившая ей дышать свободно и легко. До этой секунды она, как-будто задыхалась в страхе – пасть на самое дно пучины неудач, которая уже и без того поглотила лучшую часть её жизни. Анна повернулась к Тому. Глаза её заискрились от осознания, что это не конец, и судьба вовсе не желает её убивать.
– Да! – сказала она ему тихим шёпотом и снова посмотрела на мадам.
– Приходи сегодня в пять часов. Посмотришь на обстановку и со всеми познакомишься. Что-то мне подсказывает, что ты станешь главным украшением каждого из тысячи предстоящих вечеров…
Ровно в пять часов Анна вошла в парадную дверь кабаре. Хотя этот вечер не должен был стать для неё дебютным, она всё-таки испытывала лёгкое волнение. Теперь Анна поняла о каком именно духе Франции говорила мадам Гришо. Девушка ощутила его, хотя в зале ещё не звучала музыка и не было ни одного посетителя. Он витал в воздухе, жил в каждой детали этого красивого и уютного зала со столиками и сценой, скрытой занавесом цвета золота, складки которого плавно ложились друг над дружкой, словно волны.
