– Я только об этом и мечтаю, Том! – коснувшись рукой его тёплой щеки, Анна поцеловала его в губы и прижалась спиной к дереву. – Знаешь, когда-то давно, когда мне минуло пятнадцать, мой отец сказал, что никогда и никому из мужчин не отдаст меня. Он был убеждён, что в мире не найдётся ни одного достойного джентльмена: уж слишком он меня ценил и берёг. Но я уверена: будь отец сейчас жив, тебя бы он принял и благословил нашу любовь. Жаль, что моих родителей нет рядом! Я бы очень хотела, чтобы они увидели, какой я стала, и какой счастливой сделал меня ты, – она взяла Томаса за руку, как-будто не желая потерять и его, словно он мог исчезнуть в эту самую секунду.
– Я думаю, они всё видят и гордятся твоей стойкостью. Они здесь, с тобой! Их облики живут в твоей памяти, а души – в твоём сердце. Они никуда не уходили, – ответил Том и обнял Анну так, как всегда, когда хотел её утешить.
И, прижавшись к его любящему сердцу, она почувствовала себя в безопасности, словно на островке посреди бушующего океана жизни.
Каникулы завершились быстро, и вскоре Томас снова покинул Англию. Сейчас, когда их счастье поднялось на самый пик, а чувства связали души воедино, им так не хотелось расставаться. Но это был его последний отъезд, и, зная это, Анна ощутила себя более спокойно. Приятный нежный шлейф воспоминаний, принадлежавших только им двоим, наполняли Анну вдохновением, и каждая чёрточка на её лице сияла от непреодолимого желания жить. Она снова расцвела, и это нельзя было не заметить.
– Ты такая красивая, такая молодая, а я медленно лишаю тебя всего этого, держа взаперти от окружающего мира, словно птицу в клетке, – с грустью произнёс лорд Хёрст за завтраком.
– Я вовсе не в клетке, Бенджамин, – Анна подняла на мужа глаза, – Я такая же, как и прежде. В клетку ты запер себя. Спрятал куда-то от двери ключ, и я не в силах освободить тебя. Эта решётка слишком прочная: я не смогла её сломать. Но пойми, твои страдания не сотворят чуда: Кэтрин не воскреснет! Лишь смирение дарит покой. Зачем ты себя истязаешь?
– Я оказался слабее, чем мог предположить. То, что умерло во мне с уходом Эмили и сестры, уже не возродится вновь. К сожалению, я не способен стать прежним.
– Скажи мне, что я могу сделать, чтобы ты вновь ощутил тепло жизни? Скажи, и я сделаю это! – с глубиной надежды, воскликнула Анна.
Она видела в Бенджамине друга, который никогда не делал ей больно, не заставлял страдать, ни в чём не отказывал и вернул ей жизнь, которой она по ошибке была лишена. Анна считала своим долгом вернуть мужу прежнее душевное состояние, ведь его боль и муки всецело являлись её виной.
– Бенджамин, почему ты молчишь? Должно же быть что-то, способное заставить тебя стать чуточку счастливее!
– Не уверен в этом… Анна, мне жаль, что я втянул тебя в мои страдания! Я предпочёл бы нести это бремя в одиночестве.
– В одиночестве ты и без того бываешь слишком часто. И даже не надейся, что я отстану! Поехали со мной в город, прямо сейчас! – подбадривающе предложила Анна.
– А разве есть причины туда отправиться?
– Сегодня чудесный весенний день! На мой взгляд – достойная причина покинуть дом на ближайшие несколько часов. Мы могли бы пройтись по улицам, посетить театр, можем даже заглянуть в ту кондитерскую, где продают твоё любимое миндальное пирожное. Ну же, Бенджамин! – она положила ладонь на руку мужа, поймав глазами его взгляд. – Скажи «Да»!
Лорд Хёрст улыбнулся. Но, вспомнив, что ему снова придётся вернуться в дом, где его больше не ждёт сестра, и он не сможет поделиться с ней впечатлениями дня, его губы сжались, а взгляд потух, будто свеча, яркий огонь которой уничтожил порыв ветра.
– Не сегодня, дорогая. Завтра я покину дом и избавлюсь от печали.
– Обещаешь?
– Да, обещаю! Тебе больше не придётся страдать, видя моё угрюмое лицо.
Анна удовлетворённо улыбнулась и поцеловала мужа в щёку. Она была счастлива, и ей хотелось сделать счастливыми всех вокруг.
– Как же я рада, что ты смог, наконец, услышать меня! В таком случае, сегодня я тоже останусь дома.
– Нет-нет! Не стоит приносить такие жертвы! Вероятно, у тебя в городе есть дела – ни к чему их откладывать, – настоял Бенджамин. – Поезжай!
– Что ж, ладно. Я хотела навестить Жозефин Гришо, а ещё – съездить на почту. Постараюсь вернуться побыстрее!
Анна вытерла салфеткой губы и встала из-за стола.
– Анна, – он торопливо схватил её за руку, когда она проходила мимо. – Прости, я не смог полюбить тебя, как любил Эмили, но ты всегда была мне очень дорога!
– Как и ты мне, Бенджамин! – она обняла мужа, совершенно не придав значения его неожиданной фразе, и спустя полчаса покинула поместье.
В городе Анна провела значительно больше времени, нежели предполагала и обратно возвратилась только к четырём часам, держа в руке письма от миссис Норрис и Генриетты Кроу, которые ей безумно не терпелось прочесть.
– Где мой муж? – обратилась Анна к служанке, войдя в дом.
– В своей комнате, миледи. Лорд Хёрст сказал, что желает отдохнуть и просил не беспокоить его до ужина.
