Димитрий Димитриевич ехал впереди всех на странном чешуйчатом ослике, благосклонно раскланиваясь по сторонам. Позади него четвёрка полуголых демонов тянула за верёвки Многожёна Шавкатовича.
Торсы демонов были выкрашены лиловой краской с блёстками. Мало того, их ещё заставили надеть расшитые ромашками и гладиолусами шёлковые шаровары, а поверх шаровар нацепить гнутые янычарские мечи. Рожи у демонов были злющими – весь этот маскарад они воспринимали как страшное унижение, но деваться им было некуда – некая могучая сила давила ни них, заставляя вести себя смирно, не выкобениваясь.
Обёрнутый в яркие шелка Многожён Шавкатович парил позади процессии, как надувной кит. Он самодовольно щурился, нежась от присутствия Хозяина и всеобщего внимания.
Обалдевший от невиданного зрелища личный состав выстроили на плацу. Солдаты и офицеры смотрели на посетителей с изумлением и страхом, а Литвинов тянулся перед ними в струну, словно лейб-гвардеец перед царским кортежем.
Димитрий Димитриевич делал смелые попытки погарцевать на своём животном и так натягивал узду, что чешуйчатая тварь задирала морду и хрипела, демонстрируя крокодильи зубы и длинный, свёрнутый рулетом язык.
– Солдатушки! – вопил Димитрий Димитриевич. – Чудо-богатыри! Кто такой Многожён Шавкатович? Вышел он из казарменной гущи. Хлебал с вами из одной миски. Тянул вместе со всеми солдатскую лямку. Был замечен начальством и получил ответственное задание. Перед выполнением этого задания наш герой, наш храбрец, наш богатырь поживёт пока у вас.
– Я похож на Александра Суворова? – спросил он Наину Генриховну. – Твои солдатики меня понимают? Я для них не слишком сложно выражаюсь?
Она хотела что-то ответить, но Димитрий Димитриевич задрал голову к покачивающемуся над землёй Многожёну:
– Чувствуешь, как они нас боятся, Многожёнчик? – радостно спросил он.
– Чувствую, Хозяин, – отвечал Многожён.
– Питаться их страхом сумеешь?
– Не знаю, – неуверенно сказал Многожён Шавкатович. – А можно мне мяса?
Димитрий Димитриевич нервно улыбнулся.
– Какой ты, в сущности, ещё ребёнок, – сказал он, теребя подбородок. – Что ж, поешь своего мяса. Кого же ты хочешь?
– Её, – пылко сказал Многожён, ткнув синим, как баклажан, пальцем в сторону Наины Генриховны.
Она вздрогнула, а Димитрий Димитриевич рассмеялся.
– Ну нет, её пока нельзя! Выбери-ка себе лучше какого-нибудь солдатика.
Многожён увлажнившимися глазами оглядел строй.
– Иди. Иди ко мне. Иди, иди, иди, – заухал он так, словно подзывал к себе цыплёнка.
Из строя, пошатываясь, вышел загипнотизированный солдат и встал прямо под ним.
Многожён тяжело задышал и нетерпеливо, словно чудовищный младенец, начал сучить ногами и руками. Димитрий Димитриевич благосклонно наблюдал за его усилиями, а демоны-янычары помогали, подтягивая верёвки. Многожён опустился на замершего солдата и накрыл его колышущимся животом.
– Мяса мне нужно, – объяснял он присутствующим, а между тем его брюхо стекало вниз желеобразными волнами.
– Можно мне уйти?! – закричал внезапно очнувшийся солдатик.
Но его голос звучал совсем глухо, а вскоре стал и вовсе не слышен.
Закончив питание, Многожён напрягся, мышцами пресса отталкиваясь от земли, и воспарил на длину натянувшихся верёвок. Его лицо расплылось было в довольной улыбке, но тут же он удивлённо нахмурился.
– Почему я опять голодный? – обиженно спросил он.
– Ах, помолчи, дружок! – сказал Димитрий Димитриевич.
Димитрий Димитриевич наклонился к оставшемуся на плацу влажному пятну и тщательно его осмотрел.
– Гм… форму сожрал… Ремень с пряжкой сожрал, – удовлетворённо сказал он.
– Вы его тренируете для… – догадалась Наина Генриховна и осеклась.
Димитрий Димитриевич приложил палец к губам и таинственно ей подмигнул.
Закапал дождик, и он изъявил желание проследовать в помещение. Солдат отправили в барак, пресмыкающегося осла пинками прогнали в степь, и на плацу остались только Многожён Шавкатович и демоны-янычары, намокшие шаровары которых выглядели забавно и неприлично.
Между тем Димитрий Димитриевич пил чай в кабинете у Наины Генриховны.
– Вы хотите натравить Многожёна на сердце Демидина? – прямо спросила она.
Димитрий Димитриевич утвердительно наклонил голову.
– Но зачем?
– Я полагаю, что сердце Демидина – его материализованная монада, – сказал Димитрий Димитриевич. – Это как бы его душа. С другой стороны, Наинчик, пищеварительная сила Многожёна позаимствована у самого Чёрного Солнца. Ты представь, что произойдёт, если наш Многожёнчик слопает монаду Демидина. Она начнёт погружаться в бездонное брюхо Чёрного Солнца, следовательно, она должна будет погибнуть.
– Что, и вправду бездонное? – ляпнула Наина Генриховна и сама испугалась того, что спросила.
Димитрий Димитриевич поморщился.
– Важно, что в брюхе у Многожёна монада обречена на смерть, причём не в результате свободного выбора самого Демидина, а в результате внешнего, насильственного действия. Спроси меня, что отсюда следует?
– Что отсюда следует? – покорно спросила Наина Генриховна.
Димитрий Димитриевич подбоченился.
