«А ведь я её люблю», – вдруг подумал он и испугался этой мысли.
– Как там Джек? – спросил он.
– Хорошо.
Свет от уличных фонарей осторожно обрисовывал её профиль тонкой серебряной линией.
– Я тебя люблю, – еле слышно сказал Понятых.
Кровь бросилась ему в лицо.
– Знаешь, Джек такой доверчивый, – сказала Ира. – Он очень дружелюбный. Скоро нужно будет делать ему прививки.
На следующий день старший лейтенант Коньков сидел у Жука и пересказывал ему отчёт Понятых о встрече с Демидиным. Жук выключил свою лампу и слушал Конькова, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. В последнее время он пользовался каждой возможностью давать отдых глазам. Перед Коньковым лежали чистый лист бумаги и ручка.
– Давай успокоимся и сочиним рапорт для Лакова. Ты готов? – сказал он.
– Готов, – ответил Коньков.
– Что нам известно? – начал Жук. – Известно, что 27 сентября в Концертном зале исчез наш сотрудник Демидин. Произошло это в присутствии многих свидетелей, включая Понятых. Так?
– Так.
– Демидин курировал группу «древляне», которая использовалась им для экспериментов. Три дня назад Понятых посетил собрание группы. Присутствующие наблюдали похожее на Демидина изображение, в головном уборе в форме сферического шлема. Изображение беседовало с присутствующими и предложило Понятых передать привет Миронову. Понятых утверждает, что Миронова не знает. Миронов сообщил, что с Понятых не знаком. И то и другое подтверждается нашими сведениями. Всё правильно?
– Да.
– Записывай.
Жук подождал немного, пока Коньков закончит записывать, и спросил:
– Что-нибудь ещё?
Коньков подумал и добавил:
– Изображение Демидина говорило, что он находится в каком-то месте с развитой техникой, куда древляне тоже смогут попасть, если будут делать, что им скажут.
– Вот-вот, и это запиши, – сказал Жук, потирая глаза.
Генерала Лакова отчёт старшего лейтенанта Конькова заставил задуматься. Само по себе исчезновение Демидина его не интересовало. Ну, удрал в Америку. Скорее всего, в Америку. Лаков и сам бы удрал, но ему и в Москве было неплохо.
Но игнорировать такое было бы неосторожно – кто знает, кому этот рапорт попадётся на глаза. У него могут спросить, почему он бездействовал. Но и действовать не хотелось. Ведь ситуация всё ещё была чрезвычайной – исчез сотрудник. Значит, и реакция начальства может быть чрезвычайной, что было бы не в интересах Олега Борисовича.
Поразмыслив, Лаков нашёл гениальное решение. Он заставил Конькова переписать рапорт и лично настоял на некоторых формулировках. Теперь текст звучал политически правильно и чрезвычайно глупо – такое наверху, скорее всего, проигнорируют. Разведут руками и скажут, что Олег Борисович окончательно рехнулся. Пусть думают, что рехнулся, зато дела у него идут хорошо.
Олег Борисович ещё раз перечитал текст и остался им очень доволен.
«Двадцать седьмого сентября 1989 года в 19 часов 47 минут в Большом Концертном зале произошло исчезновение Демидина Константина Сергеевича, курировавшего секту “древляне”, которую он пытался использовать для экспериментов в области так называемой психологической оптики.
Пятнадцатого ноября “древляне” собрались на встречу, на которой присутствовал наш сотрудник Понятых.
Участники встречи наблюдали голограммное изображение головы Демидина. Изображение разговаривало с присутствующими и навязывало враждебные воззрения.
Изображение утверждало, что находится в стране с развитой техникой, предположительно в США, и приглашало туда остальных, при условии их полного повиновения. Изображение предложило Понятых передать привет нашему сотруднику полковнику Миронову, по всей вероятности, чтобы доказать свою осведомлённость о нашем кадровом составе.
По результатам проведённого анализа предлагаем следующую версию происшедшего:
1) Демидин Константин Сергеевич стал предателем и бежал в США, где был вовлечён в подрывную деятельность ЦРУ;
2) по заданию ЦРУ Демидин вошёл в контакт с древлянами. Желая произвести впечатление на присутствующих и склонить их к сотрудничеству, он использовал голограммы.
Предлагаю поручить Понятых войти в доверие к Демидину и начать с Демидиным игру».
Григорий Илларионович Литвинов получил копию этого текста раньше, чем Лаков его отправил, и немедленно побежал к Наине Генриховне.
Дочитав, Наина Генриховна улыбнулась:
– Мило. Это он сочинил, чтобы начальство развело руками и поскорее обо всём забыло. И нам хорошо – древлян они пока трогать не будут. И Понятых приказано контактировать с Демидиным. Кажется, Демидин привязан к этому Понятых.
– Вы помните, Наина Генриховна, Демидин расспрашивал Понятых о его сне? – спросил Литвинов.
– Действительно, – заинтересовалась Наина Генриховна. – О чём они там говорили?
– Сначала спросил, не видел ли Понятых недавно сны. Потом – не помнит ли он какой-нибудь из них. Понятых ответил, что не помнит.
– И о чём это нам говорит, Григорий Илларионович? – задумалась Наина Генриховна.
Литвинов решил дать начальнице возможность догадаться самой. Поэтому он состроил озадаченную физиономию и молчал.
– Демидин подключался к сознанию Понятых без нашего ведома, – решила Наина Генриховна.
