- Чего ждать? - вскинул глаза на друга Бельмондо, весь почерневший от осознания безысходности положения. - Пока Худосоков нас найдет и шкуру снимет?
- Да нет, следующего землетрясения... - улыбка Николая получилась вымученной. - Если трещина расширится хотя бы на полтора сантиметра, твой тощий зад в нее пролезет...
- Шутишь... - не рассердился Борис. - Что делать будем?..
- Мышиков ловить... Кушать очень хочется... А здесь их полно, смотри, сколько помета... - указал Николай на пол пещеры, сплошь усыпанный мышиными экскрементами...
- Я - пас, - покачала головой Вероника. - Черный рассказывал, что одна половина мышей здесь заражена чумой, а другая - геморрагической лихорадкой... Лучше от голода умереть...
Вероника не успела договорить - земля под ногами задрожала, и через секунду резкий толчок свалил беглецов с ног. С кровли и стен пещеры на них посыпалась пыль, мышиный помет и мелкие камешки, на полу сантиметров на десять разверзлось продолжение трещины.
- Землетрясение! - дико закричал Баламут.
- А как ты догадался? - спросил его Бельмондо, не очень старательно изобразив на лице искреннее восхищение. - Ван Гоген прямо! Спиноза без наркоза!
- Дурак, смотри как трещина, особенно в стене, расширилась! Теперь в нее и задница Черного пролезет! Я же говорил, что Бог нам поможет!
- Классные у тебя завязки, завидую! - сказал Бельмондо, просовывая голову и плечи в трещину. - Сам Господь Бог в кентах... Землетрясение для тебя устроил.
Никогда больше Бельмондо не упоминал имени Господа всуе, потому как сразу же после его слов земля задрожала вновь и большая часть Бориса оказалась зажатой в трещине. От испуга он не мог кричать, лишь хрипел и пытался вырваться из скальных объятий. Баламут с Софией попытались его вытащить, но безрезультатно.
- Если он так застрял, наверное, черепушка у него треснула... - сказал бледный, как полотно, Николай, оставив попытки вытащить друга.
- Дурак! - взвизгнула Вероника. София бросилась к ней, обняла и начала успокаивать.
- Да, ты права... - согласился Баламут, изучая особенности расположения друга в трещине. - Кто еще голову в трещину во время землетрясения сунет? Самый тупой техник-геолог из Верхней Фикляндии знает, что за основными толчками обычно следуют афтершоки. Хорошо еще, что его как цыпленка-табака зажало. И уши... Уши ему помогли, самортизировали... А если бы голова треснула, то он бы сейчас не визжал, как поросенок, а топтался бы у врат Рая...
- Болван! - раздался из скалы глухой голос Бельмондо. - Посмотри, сверху трещина почти закрылась...
- Бог не фраер, он все видит... Не надо было ему хамить... - вздохнул Николай, решая, что делать с незадачливым приятелем. - Сейчас мы бы уже в тыл Худосокову выходили... А теперь сиди тут с тобой, жди, пока трещина закроется, и из тебя можно будет лепить котлеты по-киевски...
Вероника, услышав его последние слова, заголосила. София стала было ее успокаивать, но у нее не получилось, и от сопереживания она заплакала сама. Баламута самого тянуло закатить истерику, но, решив, что это будет не оригинально, он задумался, как освободить Бельмондо. Осмотрев и ощупав все, что было можно осмотреть и ощупать, он очень серьезно сказал Борису:
- Ты, главное, в голову ничего не бери... Она меньше станет, и мы тебя вытащим.
- Паразит! Сволочь! Шутник сраный, - ответил визгом Бельмондо. - Тебя бы на мое место!
- А если без шуток, то дела у тебя обстоят очень плохо, - сказал ему Николай, озабоченно почесывая затылок. - Через пару минут уши твои опухнут и все... Придется службу спасения из Москвы с отбойными молотками вызывать...
- Ты, что, серьезно?
- Да. Я все это говорю, чтобы тебя подготовить. Я понял, как тебя надо тащить. Сейчас бабы успокоятся, и мы как дернем! Но уши у тебя начисто соскоблятся, это точно... Так что выбирай, как умирать...
- Не понял?
- Ну, в ближайшие сутки с ушами в этой трещине или через пару месяцев в краале без ушей...
- Ну их на фиг! Тащите, давайте...
- Но учти - кричать от боли можешь, сколько хочешь, но обращать внимания на твои крики мы не будем.
Не дождавшись ответа, Баламут присел перед шмыгающей носом Софией и всхлипывающей Вероникой, растолковал им ситуацию, а когда они полностью пришли в себя, объяснил, что им придется делать для того, чтобы освободить Бельмондо из каменного плена. Затем подошел к Борису и сказал, выговаривая каждое слово:
- Я сейчас возьму тебя за ноги и буду их поднимать, пока твое тело не займет перпендикулярного к стенке положения. И могу сломать тебе шею, если ты ее не напряжешь... Усек?
- Усек, давай начинай, - проплакал Бельмондо, поняв, что собирается предпринять товарищ.
Баламут взялся за ноги товарища и начал их поднимать вверх. Угол наклона стенки, прорубленной трещиной, составлял где-то около пятидесяти градусов, так что угол наклона тела визжащего от боли Бельмондо в перпендикуляре к ней равнялся примерно сорока градусам. Это было здорово, так как в таком положении вес Бориса был на его стороне.
