— Ну да, отчаянные ребята, обеспечивающие доставку продовольствия, воды и бк на передок, нашим парням. Адская, тяжелая и очень опасная работа. Представь себе, они грузят рюкзаки бутылками с водой, сухпаями, всякими вкусняшками, и рядком, один за другим, несут это через окопы, открытые участки, перебежками. Возвращаются и снова грузятся, и снова в путь.
Я искренне восхитился работой этих храбрецов, без которых нормальное и полноценное существование позиций было бы невозможным. Я обратил внимание, что на некоторых железных воротах мелом большими буквами было написано «Невский».
— Так себя обозначают, что дом или подвал занят, — ответил Алан.
Он повернул направо. Дорога пошла грунтовая. Она проходила параллельно лесным посадкам. Алан приглушил красный свет. Автомобиль перешел на медленный ход.
— Еще метров триста, и в одной из посадок спрячем авто и пойдем пешком. Опасно на машине ближе, — сказал Алан. Ухо уловило работу артиллерии. Залп за залпом.
— Это наши работают, — пояснил Алан.
В метрах шестистах появились отблески на темном небе. Сначала это было с периодичностью тридцати-сорока секунд. Затем отблески стали появляться постоянно.
— А это РСЗО работают. «Град».
Машина остановилась возле массива деревьев. Алан ушел вглубь. Через несколько минут он появился, таща за собой охапки ветвей и листвы. Проезд внутрь стал более заметен. На тихом ходу машина заехала в неприметное место в посадке. Выключив ключ зажигания, мы вышли. В нос ударил запах травы. Он показался мне таким родным и близким. Я вспомнил насаждения деревьев на въезде в родное село. Кроны берез и тополей, которые мягко и практически бесшумно гнулись под порывами ветра, кучи разноцветной листвы: желтой, красной, зеленой в осенний период, которая нежно шуршит под ногами.
— Выйдем на дорогу, здесь рукой подать до Бама, — сказал Алан. Он махнул на север. — Шагов сто, не больше.
Шли быстро, не останавливаясь. Тяжело пыхтя и обливаясь потом, в полной боевой выкладке, я нес свой медицинский рюкзак. Я искренне сокрушался, что не привел вес содержимого перед отъездом к минимуму, как советовал Алан. По пути нам встретилась группа бойцов: они шли тихо, крадучись, лица разглядеть было практически невозможно. Они узнали Дока. Последовало короткое приветствие, и мы продолжили наш путь.
— Там, в метрах трехсот от нас хохлы, — Док махнул рукой на восток. — Где-то они ближе, где-то дальше. Пойдем быстрее, мы практически на месте.
Я ускорился. Шагать стало немного легче. Дорога выровнялась, рытвин и углублений не было. Через десяток шагов я услышал тихий разговор и беседу. Тихо бряцнула рука о струны гитары, и голос с хрипотцой стал заунывно что-то мурлыкать себе под нос. Мы приближались к позиции Бам. Это был своего рода узел связи. Когда дальние позиции пытались выйти на связь с командным центром, они передавали свое сообщение Баму, а тот в свою очередь выходил на связь с Дубаем. Связь была двусторонняя. Бам располагался в самом начале посадки, в глубине; это был своего рода форпост с окопами, блиндажами и наблюдательными точками.
Один из часовых, видя наше приближение, крикнул:
— Соледар!
— Донецк! — ответил Алан. — Свои!
— Слышь, не то Док пожаловал? — бренчание гитары прекратилось.
Шепот поутих. Свет луны, подобно яркому прожектору, осветил нам последние метры до укрытия. Мы шагнули вглубь посадки.
— Алан, брат, ты ли это?
Теплая атмосфера дружбы и соратничества мгновенно повисла в воздухе. Я присмотрелся. Под покрывалом ночи сложно было рассмотреть тех, кто был на позиции. Периодически вспыхивал огонек карманного фонарика, озаряя смеющиеся бородатые лица. По говору и речевым оборотам было понятно, что здесь собралась настоящая всенародная многонациональная солянка.
— Здесь я, братья, — Алан спустился по земляным ступеням внутрь окопа.
Он прошелся по кругу, пожимая протянутые ему руки. Я стоял на входе. Алан отложил автомат. Приняв протянутую ему кружку с кофе, он отпил и, после указав пальцем на меня, сказал:
— Новый врач, начмед второго бата, позывной Рузай, хирург, — я поздоровался.
Ребята предложили присесть на край термоодеяла, расстеленного на земле.
— Чаю? — на земле появилась нехитрая конструкция, в центре которой белая круглая «таблетка» запылала синеватым пламенем. Белая кружка с обожженными до черноты боками приятно потрескивала. Атмосфера в кругу позиции была самая что ни на есть располагающая.
Алан попросил гитару.
— Док, что сбацаешь?
Ребята ухмыльнулись. Док после нескольких минут настройки тональности тихим и мелодичным голосом запел о бригаде «Невский». На словах «Мы, бригады „Невского“ сыны», солдаты стали тихонько подпевать. Док пел о долге. О долге перед Родиной, долге перед родителями, о долге в воспитании здоровых в физическом и патриотическом плане детей.
Алан закончил и отложил гитару в сторону.
— Барс, как обстановка?
Барс был крепким малым. Он сидел на пустом ящике из-под бк. Закинув ногу на ногу, он внимательно слушал.