Хаджар увидел, как за его спиной появилась туманная рука, вонзившая сквозь доспехи кинжал. Эрхард, при смерти, не видел, кто именно нанес удар, так что этого не было видно и в его воспоминаниях.
Хаджар вдруг будто очутился на месте Последнего Короля.
Он лежал на теплых, от его собственной крови, камнях. И в глазах все меркло.
Он слышал слова посла Джу:
— Мы не можем вас убить, мой король. Но до тех пор, пока мертвые не пойдут среди живых по земле ваших отцов, этот кинжал будет хранить вас в смертном сне.
Но видел лишь Игнес. И то, как из её двигающихся губ толчками вырывалась кровь. И как они, дрожа, складывались в простые слова:
— Я. Тебя. Люблю.
И после этого немой крик вырвался из груди падающего в бесконечную тьмы забытья преданного короля.
Белый Клык отнял ладони от груди и головы Хаджара. Тот, резко оказавшись в реальности, пошатнулся и, в неловкой попытке сохранить равновесие, схватился за рейки. Те с грохотом упали на землю, но сам Хаджар устоял.
— И к чему все это? — спросил Хаджар. Он чувствовал себя так же, как недавно утопающий, которого только-только перед тем самым моментом, как сдавшись, он бы открыл рот и захлебнулся, все же успели вытащить на берег. И теперь тот, неспособный надышаться, жадно хватает ртом воздух.
— Чтобы ты понял, Хаджар, что у меня более чем достаточно причин, чтобы убить тебя и всех, кто живет на твоей родине, — тихо, вкрадчиво, как кот перед прыжком, произнес Эрхард.
— Сэр Лидус… — вспомнил Хаджар.
— Не это ли судьба, Великий Мечник, — Эрхард… Последний Король… Белый Клык обнажил меч. — Сэр Лидус… он был одним из самых верных моих рыцарей. В каждой битве, Хаджар, он был первым, кто шел на приступ вражеских стен. Первым, кто прорывал ряды пехоты. Первый из первых… и он же стал тем, кто убил мою королеву — мать моего так и не родившегося сына.
Хаджар ничего не ответил. С тем, кто когда-то давно дал свое имя будущему королевству, род Дюран не имел ничего общего. Более тог — сам Лидус не имел ничего общего с тем рыцарем, кроме названия.
Он лишь возглавлял армию, которая захватила земли, которое впоследствии, частично, стали провотчиной нынешнего Лидуса.
— Для такого большого мира, здесь все слишком тесно переплетено, — вздохнул Хаджар и, наклонившись, нисколько не беспокоясь по поводу обнаженного клинка адепта ступени Небесного Императора — поднял рейки и поставил их обратно.
— Чем крупнее становиться дерево, тем меньше деревьев оно видит вокруг себя, — продекламировал Эрахард. — оно поднимается над чужими кронами и видит лишь тех, кто выше или равен ему, но не тех, кто ниже. В мире… в этом новом для меня мире, воистину могущественных адептов не так и много. Так что нет ничего удивительного в том, что наши жизненные пути пересекаются в настоящем, прошлом и, возможно, будущем.
— И, все же, мы возвращаемся к тому вопросу, с которого и начали — зачем ты мне все это показал?
Эрхард ответил не сразу. Он опустил свой меч. Трава, двигаясь в такт ветру, облизывала острие меча, чтобы упасть мгновенно скошенной, а уже через мгновение подняться зеленой пылью куда-то к облакам.
Это было в чем-то красиво.
— Наша судьба переплетена крепче, чем ты думаешь, Хаджар. Ты первый, кого я увидел, когда очнулся — тогда, рядом с Даанатаном. И если бы не эхо моего Учителя внутри тебя, то кто знает — получил бы я шанс выйти из под контроля магии того юноши.
Под “тем юношей”, надо полагать, Эрхард имел ввиду Дерека Степного, который и поднял войско мертвецов.
Любопытно, что проклятье, которое озвучил Джу, в итоге стало пророчеством. Или же пророчество — проклятье… возможно, в таких тонкостях, смогло бы разобраться лишь Древо Жизни.
— Ты — потомок моего Учителя. Я чувствую его присутствие внутри тебя так же ясно, как меч в своей руке.
Теперь пришел черед Хаджара промолчать.
— Так что прими это как мою благодарность, — продолжил Эрхард. — я показал тебе, что произошло с моей жизнью, моей семьей и целым миром, в тот момент, когда я отказался от самого себя. Когда тому, чтобы отправиться в новый поход, я предпочел остаться и встретить рождение сына. Но судьба примерного отца… она не моя. И не твоя. И то, что записано в Книге Тысяче, возьмет свое.
— Последний Король… — протянул, задумчиво, Хаджар. — тот, кто завоевал Сто Королевств. Захватил все обозримое. И этот человек, говорит мне, что необходимо склонить голову перед какой-то книгой? Стать безвольной марионеткой в руках судьбы?
