— Пресвятая Мать морей, — пробормотал один из новобранцев из Серримунди. — Эти звери ничего не оставили! Зачем армии так поступать? — Он вытер слезу, измазав щеку сажей. — Если они хотели завоевать Эффрен, то зачем уничтожили его? Зачем всех убивать? Так войну не выиграешь.
— Норукайцы приходят грабить, а не править, — сказала Никки. — Ты видел их нападение на гавань Серримунди. Ты знаешь, что они собой представляют.
Рекрут с ужасом смотрел на безмолвные мертвые руины:
— Если мы их не остановим, Серримунди ждет та же участь? Мой город уничтожат?
— Несомненно. Вот почему мы должны расправиться с ними. Капитан Кор мертв, ни один норукаец не ушел. — В ее груди потеплело от гордости. — Но Ларс все еще жив. Нам придется сокрушать их снова и снова, пока они не усвоят урок.
Никки шла по призрачному лесу бревен, обрушившихся стен и обугленных крыш. Эффрен был процветающим городом, и она могла его представить: сообщество из нескольких тысяч рыбаков, судостроителей, фермеров, лесорубов, кузнецов, лавочников и торговцев. В городе наверняка были таверны, постоялые дворы, магазины, конюшни и рынки. Теперь от всего этого остался лишь пепел. Город превратился в темное пятно, словно ударившая с небес молния стерла его с лица земли.
Никки и солдаты медленно шли по улицам. Теплые лучи солнца пробивались через облака. Дым развеялся, но некоторые рекруты и беженцы все кашляли — возможно, чтобы скрыть тошноту и горе. Она вспомнила, как помогала защитить бухту Ренда от набега норукайцев. В тот раз поселение победило.
Вспомнила она и кладбище бухты Ренда: могилы с установленными на них камнями, а еще многочисленные деревянные столбы с именами тех, кого забрали норукайцы. Именно тогда Никки возненавидела обезображенных шрамами налетчиков. Ее мнение о них не улучшилось после встречи с Ларсом, Кором и другими норукайскими торговцами, прибывшими в Ильдакар продать несчастных рабов.
Она вошла в таверну, от которой остался только обгоревший каркас. Одна стена рухнула, а другие две, сложенные из камня, еще стояли. Никки осторожно шагала по обломкам, впитывая характер этого места и заполняя пробелы при помощи воображения. Почерневшие деревяшки, которые когда-то были столами и стульями, расколотый прилавок. Остов бочки эля, которая взорвалась, когда ее содержимое вскипело от жара. На глаза ей попались шесть черепов, и она не сомневалась, что можно найти и другие, если порыться в пепле.
— Что мы будем тут делать, колдунья? — спросил взволнованный новобранец, следовавший за ней.
— Я хотела увидеть все своими глазами. — Она двигалась медленно, и ее черное платье сливалось с выгоревшими обломками. Обугленные балки прогнулись от жара, напоминая кости давно погибшего дракона. — И я хотела, чтобы вы все запомнили, что сделают с нами норукайцы, если позволим им победить. — Она глубоко вздохнула, ощущая запах смерти и агонии.
Новобранец закивал. На второй его щеке тоже остался след сажи от попытки вытереть слезу.
— Мы восстановим город? — спросил беженец, у которого было вытянутое худое лицо. — Когда все будет позади, не следует ли нам попытаться? Может, начать прямо сейчас? — Он оглядел разрушенную таверну — словно бывал здесь раньше. — Хватит ли у нас мужества снова жить в Эффрене?
— Только после окончания войны, — ответила Никки. — Иначе вы дадите норукайцам новую цель для нападения. Пока что вам лучше стать бойцами.
Если Утрос с армией движется сюда, если генерал действительно объединится с норукайцами, то Древний мир умоется кровью. Причем скоро.
В сожженных домах они нашли несколько похожих на призраков крестьян, которые укрывались в холмах, а теперь пришли в разрушенный город. Они были потрясенными и оцепеневшими. Два военных врача занялись их ранами. Никки надеялась укрепить их дух и завербовать в создаваемое ею войско.
Она бы предпочла, чтобы Ричард привел д’харианскую армию и сокрушил Утроса и короля Скорбь. Но Ричард полагался на нее, и Никки не подведет. Он отправил ее в Древний мир проложить дорогу к новой золотой эпохе мира и процветания. Он полагал, что Никки сокрушит любого диктатора или новоявленного тирана.
Тогда она и представить не могла угрозу, с которой столкнулась сейчас: огромная армия из прошлого и многочисленный боевой флот.
Как в крошечной костяной шкатулке Ричарда могло содержаться все, что ей необходимо? Испачканной в саже рукой она достала из кармана небольшой кубик и посмотрела на выгравированные символы языка Сотворения, ощущая покалывание в пальцах. Ричард был мастером в структурированных заклинаниях, а это заклинание было самым запутанным и сложным из всех, что ей доводилось видеть. При помощи дара она могла ощутить его потенциал, но не знала, как оно работает и для чего предназначено. Никки боялась, что это выше ее способностей. Но Ричард верил в нее, как она может не справиться?
