Я бросаю короткий взгляд в сторону Теодра. Он поднимает брови, морщится, но умудряется подняться на ноги. Оставив его хромать следом, я спешу за Мэйлин. Помещение по ту сторону арки слишком велико, чтобы одинокий лорст ведьмы мог его осветить, но это не имеет значения. Мое внимание тут же приковывает к себе центр этого обширного пространства: приподнятая платформа, на которой стоит круг камней урзула. Я тут же их узнаю. Это сооружение – миниатюрная копия Круга Урзулхар. Камни пульсируют бледно-голубым светом жизни.
Мэйлин приближается к кругу, его свет очерчивает силуэт ее тонкой фигурки. Затем она оборачивается ко мне, манит меня с некой настойчивостью.
– Что это за место? – спрашиваю я. Ниточка ужаса пробирается сквозь обернувшийся вокруг моего сердца джор.
– Это храм, – отвечает Мэйлин. – Но ты ведь уже и сама догадалась об этом.
Кристаллы начинают таять, втягиваясь в мою плоть, оставляя меня замерзшей и голой. Я будто бы не могу оторвать глаз от этих камней.
– Сюда вы нас и вели. Нарочно, – шепчу я.
– Конечно.
– Вы отослали своего морлета. Чтобы мы не могли уехать.
– Ты и правда сейчас хочешь во все это вдаваться? Трольды уже пробились через вторую дверь. Между ними и нами осталась только одна.
Я мелко киваю. Освобожденное из каменного покрытия, мое сердце гулко бьется о грудную клетку. Я знаю, чего она хочет. Мне с самого начала стоило догадаться, но я должна услышать, как она это скажет.
– Зачем? – требую я.
Щеки старой ведьмы сдвигаются, ее окристаллизовавшиеся губы расходятся в безрадостной улыбке.
– Затем, что тебе пришла пора себя преодолеть, дитя. Затем, что ты слишком мягкосердечна, чтобы проводить ва-джор на преступниках, как когда-то это делала я. Но эти трольды? Им нужна твоя помощь. Им нужно спасение, которое только ты можешь им дать.
Я вдруг понимаю, что прямо за моей спиной стоит Теодр, я ощущаю его теплое присутствие.
– О чем она говорит, Фэрейн? – тихо спрашивает он.
Игнорируя его, я сжимаю кулаки.
– Я не собираюсь погружать этих трольдов в ва-джор. Они отравлены ядом. Они не отвечают за свои поступки.
– Именно поэтому им и требуется милосердие ва-джора. – Мэйлин вдавливает конец своей трости в пол, ее пальцы стискивают ручку так крепко, что та грозит разломиться надвое. – Это их единственная надежда на покой и последующее перерождение.
– Но вы в это не верите!
– Неважно, во что я верю. Важно то, во что верят они. Или во что они верили, когда еще были способны верить хоть во что-то. – Она делает шаг ко мне, поднимая на меня свои золотые глаза. – Ты что же, думаешь, они скажут тебе спасибо за то, что ты оставишь их в таком состоянии? Свирепых, разрывающих друг друга на части, пока все не перемрут жестокой смертью?
Теперь меня покинули все остатки джора. Слезы текут по лицу, горячие и быстрые. Как же я не догадалась, что именно к этому в конце концов подведет меня ведьма? Что она станет толкать мои силы все дальше и глубже, пытаясь превратить меня в нужное ей оружие.
– Фэрейн? – Голос Теодра – это ниточка, связывающая меня с реальностью, в которой я маленькая беззащитная принцесса, требующая спасения, а не монстр, которого можно спустить с цепи. – Фэрейн, – говорит он, – я не понимаю, что тут происходит и о чем вы двое говорите, но… Ну, если ты что-то можешь сделать, то лучше, наверное, делать это поскорее.
Как только он умолкает, раздается оглушительный удар в ближайшую дверь. По ту сторону ревут голоса трольдов. Они пробьются в любую секунду.
– Все зависит от тебя, девочка. – Мэйлин вновь переводит взгляд на меня. К моему удивлению, она позволяет своему джору тоже опасть, оставляя по себе лишь хрупкую, сморщенную старуху с кривой палкой. Она улыбается мне, и в этой улыбке грусть. Но в глазах ее – ножи. – Если ты хочешь, мы можем все умереть, здесь и сейчас. Или же ты можешь доказать, что владеешь огромной силой, и выжить, чтобы сразиться с куда более грозным врагом. Ты можешь спасти весь этот мир.
Но какой ценой?
– А разве нам… – я умолкаю, запнувшись на горьких словах. – Разве нам не нужна добровольная жертва?
– Для чего-то подобного вполне сойдет и недобровольная.
Ведьма поднимает руку, сгибая палец. По ту сторону круга урзула на свет выходит фигура. Я прижимаю руки ко рту, подавляя удивленный вскрик. Темнота в этой комнате столь глубока, что я и не подозревала, что мы не одни.
– Не волнуйся, – говорит Мэйлин, поднимаясь на возвышение и приближаясь к незнакомцу. – Он вполне смирный. Пока что.
Это крупный мужчина-трольд, старый, но все еще красивый, с густой белой бородой и длинными волосами, серебристыми волнами спадающими до талии. На лбу у него каменный обруч, что свидетельствует о его принадлежности к жреческому сословию. Под этим обручем глаза его вращаются от безумия раога, сдерживаемого лишь едва-едва. Я узнаю ту силу, что держит его: Мэйлин. Она его поработила.
– Нет. – Мой голос тих, почти не слышен за ревом ярящихся трольдов. – Я не стану этого делать. Я не убью этого мужчину.
Ведьма фыркает.
– А тебя никто и не просит.
