Быстро стянув штаны и толстовку, я хорошенько отжала их в другом углу «подземелья». Здравый смысл подсказывал мне, что Алик уже видел меня в купальнике, так что паниковать не имело смысла. Разве что… прямо сейчас я находилась в чужом заброшенном подвале, в темноте, наедине с парнем в разгар урагана, когда на помощь явно никто не придет. Оставалось надеяться на здравомыслие самого Красильникова, а он им не блистал.
– Ложись.
– Мне не нравится твой приказной тон!
– Извини, просто переживаю, что ты подхватишь что‐нибудь.
– Мне кажется, здесь только чесотку можно подхватить, – попыталась пошутить я.
Развесив вещи, я села на холодный матрас и съежилась. Белье слегка намокло, но без тяжелой мокрой одежды стало гораздо приятнее. Алик встряхнул свою ветровку и подошел к матрасу, чуть не свалившись в темноте. Накинув на меня куртку, он присел рядом. Наверху, над нами, явно творился апокалипсис.
Алик достал телефон – сеть, естественно, не ловила – и от нечего делать включил музыку. Удивительно, как совпадали наши музыкальные предпочтения, – заиграла песня Нелли Фуртадо «Say it Right».
– Не против музыки?
– Наоборот. Люблю эту песню, – тихо ответила я.
К тому же красивая мелодия хоть как‐то перекрывала ужас, творившийся над нашими головами. У Алика был современный айфон, я о таких только слышала. У меня же – обычная «Нокиа».
– Здесь что, есть передняя камера?
– Да. – Я почувствовала, как он улыбнулся. – Хочешь сделать фото?
Я тут же смутилась. Бескостный мой язык!
– Я… просто люблю фотографии. Мне кажется, они вне времени и пространства. Но не думаю, что нас будет видно.
Алик открыл камеру, развернул телефон и поднес ближе к нам.
– Говорю же, в этих потемках ничего не видно, – грустно вздохнула я.
– Ну‐ка, двигайся.
Видно нас было плохо, но узнать можно. Алик обнял меня за плечи и прижал к себе. На секунду его рука замерла, и во мне загорелась надежда – вдруг он тоже ощутил эти мгновенные яркие искры, проскакивающие между нами?
– Улыбнись!
Я растянула дрожащие губы, послышался щелчок, нас озарила вспышка – фото готово. Алик сразу зашел в галерею, чтобы его рассмотреть.
– На память сойдет, – ухмыльнулся он.
Да, фотографии хранили память о лучших и худших временах. Было приятно осознавать, что теперь Алик будет чаще меня вспоминать. Снаружи грохот усилился, крыша погреба затряслась, и Алик инстинктивно крепко сжал меня в объятиях. Знаю, следовало думать о том, как выжить, но я думала лишь о его крепких теплых руках.
– Нам нужно чем‐то укрыться, вдруг крышу снесет! – кричала я.
– Жди.
Алик пытался осветить помещение экраном телефона в поисках подходящего укрытия. Ничего подходящего не было.
– Вставай, перетащим матрас в этот угол!
Я вскочила и схватила матрас за один край, Алик подхватил с другого. Мы швырнули его в угол и сели, прижавшись к стене. Клянусь, снаружи был Армагеддон. Что‐то с силой грохнулось на крышу погреба, и я буквально прыгнула к Алику на колени, вжавшись ему в плечо головой.
– Все будет хорошо. Смерч сейчас прямо над нами, он быстро пройдет, – шептал Олег, гладя меня по спине.
И плевать, как это выглядело со стороны, и плевать, что я нарушила все «законы» своей семьи, что, должно быть, вела себя, как «потаскуха», и, увидь эту картину дед, он бы содрал с меня три шкуры. Прямо сейчас я не видела себя ни в одном другом месте на свете, кроме как в объятиях Красильникова. Мы просидели так около десяти минут. Я нервно дышала в его грудную клетку, зажмурившись, пытаясь вслушиваться в песню группы «Расмус» «No Fear».
Я повторяла про себя слова песни, как мантру, чтобы отвлечься. Вскоре завывания ветра и шум дождя стихли, телефон Алика разрядился. Красильников медленно вытащил пальцы из моих волос – даже не заметила, как они там оказались, – а я осторожно посмотрела в его глаза. В темноте они были почти черными, полными надежды и тепла. Он перевел взгляд на мои губы, а затем провел по ним большим пальцем. Казалось, в этом движении сконцентрировался весь смысл бытия.
Не отдавая себе отчета, я потянулась вперед, и его губы мгновенно нашли мои. Смерч не ушел, он закрутился внутри меня. Алик вновь запустил пальцы в мои волосы, а второй рукой сжал талию. Поддавшись поцелую, я, совершенно неопытная, оказалась в его власти. Мне виделись распустившиеся розы, казалось, что все мое тело согревают лучи яркого солнца. Нежность затопила и не хотела отпускать из своего омута безмятежного счастья. Кто бы раньше мне сказал, что можно испытывать столько прекрасных ощущений в секунду? Кто бы предупредил, что, обретя, не захочется отпускать? Что когда ты влюблен, поцелуи могут исцелить и защитить, подарить забвение и мечту… Алик запустил руку под куртку, и меня словно жаром обдало. Я отпрянула, хотя мне этого и не хотелось.
– Не бойся, я тебя не трону, если ты не захочешь.
