– Наверное, я бы тоже радовалась, если бы меня ждал университет. Но мне еще год мучиться в школе, а потом сдавать проклятущие экзамены, после которых не останется нервных клеток… – поделилась Анька.
– Мне кажется, я мечтаю только об одном – съехать от своей многочисленной семейки, – вздохнула Милена.
– А ты, Гайка? Хочешь в школу? Или уже ждешь поступления?
Я задумалась. Поступать по наставлению родственников в медицинский у меня не было никого желания. Мне страшно было представить, что будет, если я завалю химию или биологию.
– Я просто не хочу, чтобы лето кончалось. Никогда, – тихо ответила я.
– Неужели тебе действительно в радость жить здесь с дедом? – поморщилась Милена.
– Я уже привыкла, Милен. Для меня лето – это вы, а не все эти… перепалки с дедушкой.
– Кто это там? – резко обернулась Аня.
Мы одновременно повернули головы в сторону чащи. Никого не было.
– Странно. Клянусь, там только что прошла девушка…
– В нашей деревне не так много девушек. Не узнала? – нахмурился Вова.
– Не успела понять, но фигура была хрупкой, точно не мужчина.
Вдруг захрустели ветки. Мы с друзьями вздрогнули и снова обернулись, – к нам спешил дед Максим – его дом располагался ближе всех к лесу. Дед хромал на левую ногу, его борода колыхалась на ветру.
– Дедушка Максим, что стряслось? – первым встал Андрей.
– Ребятки, слушайте! Говорят, через пару часов к нам придет ураган! – задыхаясь от быстрой ходьбы, произнес дед Максим. – Я бы вам советовал вернуться домой, а еще лучше – спрятаться в погребе. По слухам, в соседнем селе прошелся смерч!
– Так это всего в трех часах езды от нас! – воскликнула Аня.
– Вот и я о чем, ребятишки. Если все‐таки тут засидитесь, ступайте ко мне, у меня вместительный погреб!
– Спасибо большое, дедушка! Мы что‐нибудь придумаем!
Дед Максим кивнул, натянул на голову берет и зашагал в сторону дома.
– Что будем делать? Сколько лет здесь живем, еще ни разу смерч не проходил! – сказал Вова, оглядев всех.
Ветер уже подвывал, хотя от сильных порывов нас защищали частые высокие деревья.
– В мой погреб все не влезут, – продолжил Вова.
– Ты бери себе Андрея, а ко мне пойдут девчонки. Мы посидим немного у меня, если никакого смерча не будет, то и не пойдем в погреб, – ответила Аня.
– Хорошо, только… мне нужно сбегать к прабабушке, потом я приду к тебе. Ладно? – нагло соврала я.
– Конечно. Давай аккуратнее, и поспеши. До встречи.
Махнув на прощание, я побежала в глубь леса, но вместо того, чтобы свернуть на правую сторону к прабабушке, побежала налево. Дурацкая идея пришла мне в голову внезапно, и я никак не могла найти ей оправдание, просто следовала интуиции. Через двадцать минут я добралась до лучших качелей деревни.
К сожалению, я ошиблась. Полянка была пуста, только сильный ветер раскачивал качели из стороны в сторону. Выглядело жутковато, словно еще минуту назад на них кто‐то катался. Чтобы мой обман не был напрасным, я решила немного покататься и, как только приземлилась на сиденье, услышала хрипловатый голос.
– Похоже, у нас ментальная связь, – хмыкнул Алик.
– Не понимаю, о чем ты. Я пришла покататься.
Вздернув подбородок, я принялась раскачиваться.
– Можно присесть?
Он двинулся в мою сторону, а я позабыла обо всем на свете. Вот где был настоящий ураган – в моем сердце. Алик сделал последнюю затяжку, притоптал бычок и демонстративно развеял дым, прежде чем сделать еще один шаг навстречу. Его белая в разноцветную полоску олимпийка «Адидас» была расстегнута, открывая взгляду простую белую футболку. Сунув руки в карманы спортивных штанов, он подошел вплотную. Трудно описать, что я чувствовала. Все и ничего.
– Злишься на меня? – спросил он.
– Ты о том, что накостылял моему дедушке, наплевав на разницу в возрасте? Или о том, что ты додумался что‐то наговорить ему обо мне?! – Мой голос звучал резко и тихо, словно мел, бегущий по доске.
– Подвинься.
Я повиновалась. Алик сел рядом, и фантомные ощущения перестали быть похожими на призрачные касания. Щекотливые искры пробежали по коже.
– Надвигается ураган, у нас нет времени на перепалки, – улыбнулся он.
Я смотрела куда угодно, лишь бы не поворачивать голову в его сторону. Я была уверена – если между нашими губами останется всего несколько сантиметров, я потеряю контроль. Но хотел ли этого Алик?
– Удивлен, что ты все‐таки пришла.
– Напоминаю, я пришла покататься на качелях…
– А я хочу напомнить, что цвет твоих щек – идентификатор лжи, – перебил этот хам! – С чего ты взяла, что я говорил с твоим дедом о тебе?
– Он… догадался, что мы…
Я ходила по тонкому льду, нет, ехала по нему на бронемашине!
– Что
– Дедушка запретил мне с тобой общаться. Он вспомнил, что ты подвозил меня, и… уверен, что твоя единственная цель – меня обрюхатить. – Я грустно усмехнулась.
– Тебе шестнадцать, Аглая, – прошептал он, касаясь губами моих волос. – Думаю, если бы я собирался воспользоваться тобой, то вел бы себя иначе. Ты так не считаешь?
Я закрыла глаза, наслаждаясь его теплым дыханием.
– В моем случае возраст не имеет значения. Меня не слышат, Алик, и мне надоело это повторять.
– И все же ты здесь.
