Сердце лета полностью

Кот мяукнул в ответ, словно полностью поддержал мою идею. Мокрая шерсть липла к рукам, пока я наглаживала этого подлизу.

– Аглая, девочка, здравствуй.

Я снова чуть не упала со скамьи, так меня напугал сиплый старческий голос Прасковьи.

– Добрый день, Прасковья Павловна.

Ведьма стояла у оградки, глядя куда‐то между мной и растущим ясенем.

– Вижу, ты решила Вите душу излить. – Прасковья усмехнулась. – Ему что в лоб, что по лбу.

Я с ужасом вгляделась в пустое пространство, на которое смотрела Ведьма.

– Зато мне полегчало, – резко ответила я. – А вы что здесь делаете?

– Я… – Женщина, ничуть не постаревшая за три года, хмыкнула. – Мне скоро отходить в мир иной, налаживаю контакты.

– Оу… – «понимающе» закивала я. – Ладно. Мне пора.

– Иди, детка, и помни… любовь – прекрасное чувство, и проявляться она может по‐разному. Может быть зрелой, может быть безоговорочной или чрезмерной. Важно уметь любить, и я знаю, что ты умеешь. Помни, дорогая, любовь может быть невечной и несправедливой, но если ты способна на такие искренние чувства, значит, есть и самое главное – человечность. Я делаю вывод не по одним твоим чувствам, я вижу… твою ауру и поступки. А что еще более важно – силу духа.

Я не удержалась и рассмеялась.

– Да уж, сильный у меня дух, ничего не скажешь. Ругаю мертвого человека за то, в чем не способна разобраться.

Прасковья снисходительно улыбнулась, я вышла из‐за оградки и отдала ей кота (который, к слову, очень возмущался, что его отдают).

– Девочка моя, тебя ждет еще множество испытаний, тогда‐то ты и увидишь, насколько сильна.

– Еще? Множество? – Я театрально хныкнула. – Мне казалось, с меня уже достаточно приключений. Ладно, Прасковья Павловна, всего вам доброго.

– Езжай, детка. И вот что – ты верное дело выбрала. Вижу, твоя деятельность связана с тем, что… ты словно фиксируешь события и даришь людям воспоминания…

– Да, я… фотограф.

Ведьма кивнула и медленным шагом пошаркала в сторону церкви.

12 мая, Манежная площадь

– Сфоткала? – улыбалась Юлиана в объектив, стоя под струями фонтана с лошадьми.

– Угу. Можешь посмотреть. По-моему, ты красотка, – улыбнулась я, протягивая подруге фотоаппарат.

Юлиана щурила глаза и крутила в руках экран, то приближая, то уменьшая изображение.

– О! Вот эта! Супер, спасибо тебе большое! Я уже давно тяну с выставлением поста в социальную сеть, потому что не было подходящего фото.

– На здоровье.

Мы пошли в Александровский сад, любуясь яркими цветочными клумбами и пробираясь сквозь толпы туристов. Нас пытались выцепить ряженые двойники Иосифа Сталина и Джека Воробья, чтобы сфотографироваться за энную сумму, но мы успешно от них отделались. Юлиана продолжала листать фотографии.

После приезда она выслушала историю моих приключений, вытаращив глаза, охая и ахая, обнимая меня за плечи и отчитывая за «бездумные ночные покатушки». Я тщетно пыталась объяснить, что была знакома с Черным с детства, как и вся наша дружная компания. Научила ли меня эта ситуация относиться к людям с подозрением? Нет. Так можно и в параноика превратиться, а я все равно скрытых садистских наклонностей сразу не замечу. В сумке громко заиграла моя любимая песня прошлых лет – Fabolous, «You Be Killin Em», я достала телефон, на экране высветилось имя Алика. Жестом показав подруге, что мне нужно отойти, я подошла к фонтану, в котором громко шумела вода.

– Алло?

– Аглая?

– Алик? – А что говорить‐то, господи?!

– Привет. Как твои дела? Как себя чувствуешь?

– Все хорошо, спасибо. В целом все нормально. Как ты?

– У меня… все в порядке. Я отработал смены и очень по тебе соскучился. Мы не могли бы встретиться сегодня в кафе? Ой, ты что, в душе?

– Нет, на Манежной площади, рядом с фонтанами, – хохотнула я. – Где встретимся?

– М-м… давай на Чистых прудах. Кафе на Мясницкой, выход не к памятнику Грибоедова, а в сторону здания в китайском стиле.

– Хорошо. Во сколько?

– Через два часа сможешь там быть?

– Да.

– Тогда до встречи.

Исполнив победный танец, я проскакала к Юлиане.

– Это что, звонил тот самый, из‐за которого ты всех отшиваешь? – спросила Юлиана, внимательно меня разглядывая.

– Да.

– Это он? – спросила она так внезапно, что я невольно принялась озираться по сторонам. – Да я про фото!

Я приняла фотоаппарат в руки, сердце болезненно сжалось – Юлиана нашла тот самый случайный кадр, сделанный Машей. Мы с Аликом въезжали к Мише во двор, я прижималась к его спине, а он разглядывал мои сцепленные руки на своем торсе. Закрыв на мгновение глаза, я представила, что обнимаю его и вдыхаю табачный аромат.

– О-о-о… можешь не отвечать, все ясно, – закатила глаза подруга. – Надо будет запомнить выражение твоего лица и описать его в какой‐нибудь главе.

Легонько толкнув подругу, я усмехнулась.

– Знаешь, я сегодня вечером уеду на дачу на пару дней. Убедительная просьба – не разнести нашу и без того хлипкую комнатку.

– Юлиана! – рассмеялась я. – Ты шутишь? Мне нужно зубрить то, что я пропустила за прогулянные дни.

Вечером того же дня, Чистые пруды