— А зачем? Если я сделаю это сейчас, каждая стрела, охранявшая меня во время боя будет направлена против меня, а он сейчас ранен. Я не допущу гибели эльфа, тёмного или светлого. Я не дам случиться войне между союзниками. Вам их защита нужна не меньше, чем им ваша. Вы можете научить их гораздо большему за короткий срок. Это не просто боевые и атакующие заклинания. Так выполните свою работу.
— Ты отдаёшь мне приказы?! — рука Саламандры вспыхнула до плеча.
— Прикоснитесь, и вы будете гореть долго. Я начну с вашего языка, накладывающего заклинания гипноза на учеников, обещаю, гореть будет медленно и мучительно.
Сумрак очнулся.
Сейчас эльф лишь закрыл себе лицо рукой.
— Стыдно, что во лжи ее обвинял? После этого мы только нарвались на сфинкса с его вопросами. После, а не до. Сумрак.
— Она всё это говорила? Обо мне?.. Это правда?
— Она говорила то, что на сердце. Высказала свои страхи. Как и ты.
— Я ничего не боюсь! Кроме пауков…
— Ты не боишься пауков, ты боишься потерять. Но сейчас это не важно. Главное, она сделает всё, чтобы ты не знал.
— Я уже и так ничего не знаю! — Арт схватился за голову.
— Не знал, что решила сдаться сама. Она драться с тобой перед Сферами не будет, понимаешь?
Эльф задыхался от её слов.
— Сказала, либо на войне умрёт, либо под трибунал попадёт. Она, а не Ты! Решай, что делать. Ради Бога, хоть сейчас прими Правильное решение.
Тёмный холодно посмотрел в пол и поднял испуганные глаза.
— В-Вэл? Что со мной?
— Тебя трясёт. Как Киру.
— Ч-то? Зачем ты… помоги!
— Слушай внимательно, — она схватила Арта за скулы. — Скорее всего, пекторали поставлены на вас в день встречи со сфинксом.
— Но никто не ставил на меня никаких Ралли!
— То было последнее испытание, и вы больше никуда не попадали, и нас с вами тоже не было. Это странно. Если я права, сегодня двадцать первый день. И за остаток ночи у вас обоих исчезнут или притупятся все чувства и желания. Сохрани всё, что сможешь. Это поможет на Суде. Если ты ничего не будешь чувствовать, то и жизни больше не увидишь. Запомни. Ни её, ни своей.
Пропадая в неизвестность, эльф прошептал привычную себе самому фразу:
— Замолчи навечно.
Но вопреки всему сейчас, его мозг отчаянно перебирал, как бумага комкавшиеся воспоминания. Он даже буквально видел это своими глазами в чёрном как дёготь пространстве, будто летал по собственным мыслям, как по альбому с фотографиями.
Вэл сидела рядом до утра, она тоже не могла спать. Не из-за криков. Кира стерпит, она не чувствует физической боли. Но против правил — выставлять пекторали с проклятием лично для одного или двух. И эльфийская принцесса целителей тоже против правил закрыла все трещины на сердце Сумрака.
— Вот зачем. Они сделали это, чтобы довести Гребула до четвёртой трещины. Переломная грань… Тюрьма? Хорошо. Вы решили играть не по правилам? Мы сыграем, — Вэл поднялась, пока эльф заживал от света под её руками на глазах и отправила в окно сигнальную вспышку своего звукового талисмана.
— Хорошо, что Кира не брала с меня клятву молчать об этом. Или не успела взять.
====== 88. ======
Когда эльф попытался успокоить за спиной, она лишь непривычно холодно сказала:
— Отойди от меня.
И он непривычно послушно отступил.
Все выстроились на крыльце, но разговор при таком раскладе не клеился, ей приходилось на расстоянии отрывать от себя буквально невидимые пальцы.
— Что Ты Творишь? Полоумное Существо!
— Ты не чувствуешь боли, но можешь чувствовать меня?
— Твои попытки…
И Тёмный вскипел, оторвался от стены практически пламенем ей по щеке. Девушка в злости двинула рукой. Контроль упал до нуля. Теневой врезался затылком в стену. Кира задохнулась, схватила свою руку, сжала и потянула чуть вперёд, отвернулась. Поздно. Илья и Карина смотрели на неё на расстоянии. Вот она — сила Скрывающейся и её отчаяние. И никакой его барьер, никакое замороженное сердце не помешало ей это сделать. Кира опасливо глянула на стену. Цела — в одну сторону, в другую…
— Попытки к чему?! — теневой только ухмыльнулся удару, но прикусил свою щёку изнутри до крови, чувствуя такую же в своей ладони, но об этом не сказал.
Она отвернулась, сжала перила в руке.
— «Месяц… Ты весь этот месяц даже на снегу не позволяла мне касаться тебя. С меня достаточно!» — и эльф повторил её приём, вырвал кирпич из стены и повернулся снова. Он подкидывал кирпич на уровне её головы. Остальные опасливо сжались.
— Он что, хочет… — Филу тихо приказали зашить себе всё, чем он говорит. Феникс смутился. И Арт швырнул кирпич себе под ноги.
— Сумрак…
— Я запретил тебе так меня называть!
— «Пустой, одни воспоминания… я же предупреждала его. Как теперь их вытаскивать? Арт, ты же сам в пасть залез и её утащил!»
