Адамс уклоняется с рефлекторной точностью, и мы продолжаем кружить по рингу, как два волка, выискивающие уязвимость противника.
– Что ты хочешь доказать, Курт? – бросает он, делая стремительный замах. – Что Ксю вдруг стала для тебя той единственной? – ещё один выпад. – И что? Планируешь на ней жениться?
– А что, если и так? – ловко уворачиваюсь.
– Ей восемнадцать! – кулак Картера проносится в миллиметре от моей скулы. – Ты хочешь ей жизнь сломать?
– Это ты ей жизнь ломаешь! – мой удар достигает цели. – Она взрослая, мудрая девушка, дай ей возможность самой решать, с кем встречаться и кого любить!
– Максвелл, она тебя не любит! – его ответный выпад настигает меня, и на долю секунды я теряю ориентацию в пространстве.
– Ты этого не знаешь! – отвечаю и бью в солнечное сплетение, чувствуя, как его тело поглощает энергию моей атаки.
– Она тебе это говорила?
Картер отталкивает меня, и я внезапно прекращаю наступление. Его вопрос проникает сквозь броню моей самоуверенности.
– Она признавалась тебе в своих чувствах? – продолжает он, безошибочно определив мою психологическую уязвимость. – Почему молчишь?
– Нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга… – я звучу жалко, хоть и считаю сказанное чистой правдой.
– Или ты просто нашёл себе весёлое увлечение, у вас завертелся страстный роман, и ты вдруг решил, что это то самое, но это не так. Вам обоим просто захотелось приключений!
– Ты не знаешь, о чём говоришь!
– Курт, она мне как сестра! Ты бы что на моём месте сделал? – ревёт Картер как раненый зверь, его голос отражается от стен тренировочного зала, создавая почти физически ощутимое эхо гнева.
– Я бы понял… – произношу сдержанно, хотя внутри клокочет вулкан из ярости, который вот-вот вырвется наружу и заставит идиота Адамса пожалеть о всех своих словах и угрозах.
– Да не гони! Бой окончен, – Картер начинает нервно стягивать перчатки. – Ты должен забыть её и как можно скорее. Так будет лучше для всех: и для неё, и для тебя, – он уходит с ринга и направляется к своей одежде.
– А если нет? – бросаю ему в спину.
Адамс останавливается и запрокидывает голову в жесте, исполненном такой усталости и раздражения, словно вес всей вселенной внезапно обрушился на его плечи.
– А если нет, я сделаю так, что ты вообще не сможешь к ней приблизиться. Я тебе это обещаю!
– Знаешь, я думал, мне показалось… – Картер оборачивается, и в его глазах я читаю любопытство: он ждёт, когда я закончу фразу.
Я не хочу опускаться до его уровня и произносить то, что родилось у меня в голове, но его слова про то, что я «парень с плохим бэкграундом», засели глубоко в моей душе, поэтому я плачу ему той же ядовитой монетой.
– Ты ведёшь себя прямо как твой отец, – выстреливаю и попадаю точно в цель. Его глаза наполняются животной яростью, а скулы на лице заостряются, высеченные желанием стереть меня в порошок.
– Мы больше не друзья, Адамс, – добиваю.
Я ухожу с ринга, оставляя бывшего друга наедине с его суждениями и поступками. В ушах звенит, а сердце отстукивает рваный ритм. Порой самые глубокие раны наносят те, кто знает, куда именно бить.
Сена.
– Сколько ты ещё собираешься так лежать и деградировать? – голос Элли вырывает меня из уютного оцепенения, в котором я пребываю уже вторую неделю подряд.
Она стоит в дверях, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с той особой смесью раздражения и тревоги, которая присуща только старшим сёстрам. Я же продолжаю неподвижно лежать на диване, укрывшись мягким пледом, в компании огромной коробки карамельного попкорна и очередного бессмысленного сериала. Конечно, нет ничего криминального в том, чтобы иногда расслабиться, посмотреть что-нибудь по проплаченному стриминговому сервису и поесть сладкого. Совсем ничего, если это происходит раз в неделю или даже два, но уж точно не день за днём, с утра до вечера.
Последние полмесяца я практически не выхожу из квартиры, питаюсь исключительно доставляемой вредной едой и смотрю телевизор. Потому что я не знаю, чего мне ещё хотеть. Олимпийскую медаль я выиграла, а, вот, парня потеряла. Я так заедаю стресс и боль. Понятно изъясняюсь? Отлично, а теперь отстаньте от меня.
– Ксю, я с кем разговариваю вообще? – Элли не сдаётся.
– Понятия не имею. Тебе виднее, кто именно принимает участие в твоих галлюцинациях, – лениво бросаю я, не отрывая глаз от экрана.
– Так, всё! Это становится просто невыносимым! – сестра решительно хватает пульт и экран гаснет. В комнате повисает напряжённая тишина. – Что с тобой происходит? Куда делась та целеустремлённая девушка с амбициями и планами на жизнь?
– Она выиграла Олимпиаду и теперь заслуженно отдыхает.
– Мелкая, ну так нельзя. На Олимпиаде жизнь не заканчивается. Нужно понять, куда двигаться дальше.
– Я не хочу дальше, ясно? – резко отвечаю я. – Хочу есть попкорн и наблюдать за чужими драмами.
– Нет уж, давай поговорим нормально, – Элли мягко присаживается рядом со мной на диван и тихо добавляет: – По-человечески.
