Я закатываю глаза, но всё же нехотя поворачиваюсь к ней и устраиваюсь поудобнее в позе лотоса. Сестра смотрит на меня внимательно и терпеливо ждёт ответа.
– Я правда не знаю, чего хочу, – признаюсь наконец, чувствуя, как подростковый вызов в моём голосе постепенно стихает. Вместо него приходит осознание пугающей пустоты. Мне становится страшно от того, что я действительно перестала чего-либо желать. – После Олимпиады словно отрезало…
– То есть фигурное катание мы больше не рассматриваем? – уточняет Элли без малейшего сожаления в голосе.
– Да. Но я больше ничего не умею! – беспомощно пожимаю плечами и вдруг остро ощущаю свою никчёмность.
Вот, взять к примеру, Курта: он успел и хоккеистом побывать, и диплом врача получить, а теперь вообще строит собственный бизнес. А я что? За всю жизнь научилась только четыре раза крутиться в воздухе. Тоже мне достижение века…
– И тебе больше ничего не нравится? Совсем ничего? – осторожно спрашивает Элли.
– Нет!
– Ты уверена?
– Да, Элли, уверена! Я ничем кроме фигурного катания не занималась в жизни, в Монреале ходила в университет, где только страдала и пыталась понять незнакомый мне язык, на тренировках спорила с тренером и вымаливала хотя бы каплю её внимания, а потом вымотанная ехала на окраину города, чтобы изображать фигуристку на роликах! – вываливаю я на эмоциях больше, чем сама от себя ожидаю.
Элли удивлённо вскидывает брови:
– На роликах?.. Ты же не каталась на них после…
– Да! – прерываю её резко, чувствуя внезапное озарение. Сердце начинает бешено колотиться от нахлынувших воспоминаний. – Ролики! Точно!
– Кажется, мы наконец-то что-то нащупали… – улыбка медленно расползается по лицу сестры. – Расскажешь поподробнее? Ты что, участвовала в соревнованиях по роллерблейдингу?
Но я уже не слышу её вопросов. Меня охватывает лихорадочное возбуждение: в голове вспыхивают яркие картины тех дней в Монреале – уличные танцы под открытым небом, ритмичная музыка из портативных колонок, смех друзей и ощущение абсолютной свободы и счастья.
– Мне срочно нужно позвонить Дону! – словно ошпаренная подскакиваю с дивана и начинаю искать телефон среди одеял и подушек.
– Кто такой Дон? Ксю! Ты можешь дать мне чуть больше информации, пока я не включила режим строгой мамочки?
– Дон – это парень из Unity Crew! – бросаю сестре на ходу, полностью поглощённая поисками гаджета.
– Понятнее не стало! – Элли решительно вырывает у меня мобильный из рук.
– Эй!
– Спокойно! Сядь и объясни нормально, что за озарение на тебя снизошло, что ты даже попкорн рассыпала!
Я оглядываюсь вокруг: на полу валяется перевёрнутая коробка с карамельными хлопьями, комната выглядит так же хаотично и беспорядочно, как мои чувства сейчас. Элли стоит напротив меня с телефоном в вытянутой руке и терпеливо ждёт объяснений.
Я глубоко вздыхаю и наконец произношу то, что давно держала в себе:
– Я занималась уличными танцами…
– В Монреале?
Я молча киваю ей в ответ.
– Почему ты раньше мне ничего не рассказала?
Я отвожу взгляд, чувствуя, как подступает жар к щекам. Вопрос сестры застаёт меня врасплох, и я на мгновение замираю, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучат слишком глупо.
– Потому что ты могла бы запретить, – признаюсь я тихо, чуть пожимая плечами. – А мне это ужасно нравилось и… кажется, нравится до сих пор.
Элли прищуривает свои большие пронзительные глаза и пристально вглядывается в моё лицо, словно пытаясь прочесть в нём тайный смысл моих слов. Под этим испепеляющим взглядом невозможно солгать – она знает это так же хорошо, как и я.
– Это звучит не слишком безопасно, – наконец замечает она задумчиво, – но раз ты настолько воодушевлена этой идеей, я не стану возражать.
Я расплываюсь в счастливой улыбке, чувствуя, как напряжение мгновенно растворяется, уступая место радостному возбуждению.
– Но сперва ты всё расскажешь мне в мельчайших подробностях! – тут же остужает мой пыл Элли, грозя указательным пальцем.
– О, ты будешь в восторге! – я подпрыгиваю на месте от нетерпения, хватаю пульт и плюхаюсь на диван рядом с сестрой. Пальцы быстро набирают в поисковой строке название нашей команды. – Это только звучит так, будто мы банда малолетних хулиганов, но на самом деле там всё на высшем уровне! Каждое выступление – настоящее танцевальное шоу. Дон в этом абсолютный спец, хоть ребята и считают его слегка безумным. Но именно его безумие делает наши номера невероятно зрелищными!
Я тараторю без остановки, будто кто-то открыл клапан внутри меня, выпустив наружу поток слов, эмоций и впечатлений. Сестра внимательно смотрит выступления на экране, её глаза постепенно теплеют, а губы трогает лёгкая улыбка. Когда она видит меня на роликах, я вижу, как на её глаза проступают слёзы. Трюки Марты вызывают у Элли искренний восторг.
