Идеально откатав первую часть программы, я плавно подхожу к моменту, где предстоит исполнить тот самый роковой прыжок, после которого для Элли всё закончилось.
– Но душу тебе не отдам! – шепчу я, завершая шаги и набирая разгон для прыжка.
– И я больше не верю тебе! – продолжаю я диалог с невидимым демоном, чей голос, словно призрак прошлого, звучит в каждой строчке песни.
«И никто меня не остановит!» – мысленно кричу и взлетаю над ареной.
Время замедляется. Я ощущаю себя невесомой птицей, парящей над миром, полным разбитых надежд и несбывшихся обещаний. В эти доли секунды я понимаю: здесь, на льду, залитом холодным светом прожекторов и пропитанном тревогой тысяч зрителей – всё закончится. Совершится правосудие, напишется последняя глава, подставиться жирная точка.
Отыгрываю я последнюю строчку, сопровождая финал чувсвенной хореографией, застываю в финальной позе, закрываю глаза и понимаю…
Это золото.
Курт.
Стоит последней ноте рассыпаться убывающим эхом по арене, как перед моими глазами проносится неоспоримое осознание:
Я должен ей признаться!
Трибуны взрываются восторженными криками. Каждый присутствующий знал ещё до выхода Сены на лёд: она не уйдёт без золота. Зефирка только закончила программу, а в социальных сетях уже вирусилось видео под названием «Реванш Золотовых». Стоит ли говорить о том хаосе, что творится сейчас в рабочих чатах сборной Канады? Напряжение в команде чувствуется буквально кожей: кажется, стоит бросить одну искру – и всё вспыхнет и сгорит к чёрту.
Победа Зефирки – это не просто спортивное достижение для страны, а настоящее кино основанное на реальных событиях. Сене даже не пришлось играть роль: её личная история обеспечила высший балл за артистизм с первых секунд номера. А последние мгновения выступления просто не оставили соперникам ни единого шанса.
Она стоит посреди ледовой арены в грациозной позе, словно слеплена из фарфора, воплощение хрупкой изящности, неоспоримой красоты и утонченности. Из-под длинных ресниц катится прозрачная слеза, вместившая в себя и боль утраты и радость триумфа, горечь воспоминаний и сладость победы. Её вытянутая как струна фигура и глубокое дыхание свидетельствуют о красивой и окончательной точке, которую эта дерзкая девчонка поставила для себя и своей семьи.
– Надо же… Она и правда надрала нам задницу, – с усмешкой комментирует за моей спиной Дакота. Кажется, только она способна принять наше поражение с достоинством. Пэлтроу, Лэнгтон и Джонс пока не видно, но я легко могу представить их ярость. Уверен: Рита уже мчится в комитет оспаривать результаты выступления Зефирки.
– Как будто в этом были сомнения… – отвечаю я, наблюдая за тем, как Сена принимает заслуженные овации.
Элли.
Из меня выходит вся накопленная боль, тоска по маме и безграничная любовь к сестре – неудержимым, горячим потоком слёз. Когда Ксю начала заходить на тот самый прыжок, я инстинктивно зажмурилась и закрыла уши руками. Никогда прежде мне не было так страшно, казалось, будто внутри меня натянута тонкая струна, готовая оборваться в любую секунду. Я искренне верила, что эта песня проклята – и единственный раз, когда мне удалось завершить программу и отпустить этот ужасающий эпизод моей жизни, случился тогда, в мастерской Хезер, когда Картер заставил меня танцевать на полотне, покрытом красками.
Я думала, на этом моя история окончена. Но Ксю решила иначе.
Теперь моя сестра стоит на олимпийском пьедестале, под высоко поднятым триколором, слушает гимн нашей страны. Зал замер в благоговейном молчании, воздух вокруг словно звенит от торжественности момента. Не верится – у неё получилось! Она смогла победить там, где я потерпела поражение, смогла исцелить те раны, что я считала вечными.
Ксю целует золотую медаль и вдруг находит меня взглядом среди многотысячной толпы. Её глаза блестят от слёз счастья и гордости. Она указывает пальцем сначала на медаль, а затем – прямо на меня. Этот жест пронзает насквозь: словно сестра говорит, что её победа принадлежит и мне тоже.
