– Если я узнаю, что ты прикоснулся к ней…
– Отпусти его! – плачет Сена, вырываясь из рук сестры.
– Элли, уведи её отсюда! – гаркает Адамс, совершенно игнорируя неподходящее место и время для подобных сцен.
– Картер, успокойся! Сейчас не время! – просит Элли и пытается увести Сену к раздевалке.
– Нет! Он убьёт его!
– Не убьёт, пойдём!
– Картер, оставь его в покое! – у Сены начинается истерика, и я чувствую мучительное угрызение совести за то, что не смог сдержаться и повёл себя так безответственно. Нам следовало рассказать обо всём спокойно, в домашней обстановке, а не устраивать представление перед толпой свидетелей на соревнованиях.
– Пойдём же… Тебе нужно подготовиться к пресс-конференции… – Элли продолжает уговаривать мою девушку уйти с ней.
– Нет!
– Сена… Всё хорошо… – выдавливаю я сквозь боль, запрокидывая голову назад в попытке остановить кровотечение. – Иди с Элли. Мы с Картером просто поговорим.
Нагло вру ей, но иначе сейчас нельзя.
Сена нехотя позволяет сестре увести себя. Все правильно! Я не могу видеть её слёзы, каждая из них полосует моё сердце тонкими острыми лезвиями. С идиотом Адамсом я разберусь сам, ей вовсе необязательно наблюдать: как муж её сестры избивает её парня.
Её парня… Чёрт возьми, это так круто звучит!
– Сука! – Картер снова швыряет меня к стене и резко отступает назад. Из его глаз буквально сочится гнев, сжигая меня заживо. – Я же предупреждал тебя! Ты сказал мне прямо в лицо, что она тебе неинтересна! И что я вижу?!
– Да послушай же меня! – вскрикиваю я, понимая, что иначе он просто не даст мне сказать ни слова. – Сена и есть та самая девушка… Та, о которой я тебе рассказывал!
Картер наконец-то умолкает и перестаёт метаться по коридору, словно загнанный зверь. Его внезапный ступор даёт мне несколько драгоценных мгновений, чтобы объясниться. Я чувствую, как пульсирует кровь в висках, а в груди нарастает тяжесть – мои слова врдя ли что-то изменят и прямо сейчас, всего за пару секунд, близкий друг станет заклятым врагом.
– Я соврал вам, когда сказал, что работаю с частными пациентами. На самом деле я спортивный врач сборной, и Сена была одной из моих фигуристок.
– Пиздец! – выпаливает он, будто я только что сообщил ему о конце света.
– Это ещё не всё, – перебиваю, не позволяя ему выплеснуть на меня очередное ведро гнева. – Я никогда не относился к ней легкомысленно. Картер, я влюбился…
– Не смей говорить мне этого! Даже думать забудь!
– Почему? Ты же сам говорил, что будешь рад видеть рядом с ней человека, который будет относиться к ней серьёзно.
– Да, но не ты!
Слова больно хлещут по мне, словно кожаная плеть, внутри с тихим хрустом ломается последняя надежда на счастливое разрешение конфликта.
– В смысле?
– Курт, ей всего восемнадцать, тебе уже тридцать. Да и с твоим бэкграундом…
– Бэкграундом? – повторяю я с горькой насмешкой. Если разница в возрасте ещё звучит как адекватный аргумент, то слышать от лучшего друга упрёк в прошлых ошибках – это уже за гранью.
Картер понимает, что зашёл слишком далеко, но не останавливается. Он смотрит на меня виновато и всё же продолжает:
– Ты прекрасно понял, что я имею в виду…
– Договаривай! – требую я резко.
Он молчит. Грёбаный трус.
– Бывший наркоман? – заканчиваю за него.
Мой (бывший) друг вздыхает и опускает глаза. Он знает, что ранил меня глубоко, но слова уже произнесены, и их не вернуть обратно.
– Курт… Она слишком юна. Если ей придётся столкнуться с твоим возможным срывом…
– Ты, бл*дь, сейчас серьёзно? Срывом? – Я не верю своим ушам. По груди будто раскалённый металл разлили – больно дышать, больно смотреть на него. Сука, это дико больно!
– Я не говорю, что это обязательно произойдёт, но…
– Вау… – У меня заканчиваются цензурные слова. Я стою перед ним в окровавленной форме, вот только хлещет из носа, а жизнь уходит из сердца. Кровь горячей струёй стекает на подбородок и образует на полу алую лужицу. – А я считал тебя другом…
Картер закатывает глаза и пытается подобрать хоть какие-то оправдания, но уже поздно. Я выплёвываю сгусток крови к его ногам и отворачиваюсь. Мне больше нечего сказать этому человеку.
– Курт! – окликает он вслед, и я нехотя останавливаюсь. Его голос звучит глухо и отчаянно: – Я не позволю вам встречаться.
Предупреждение, которое ничего для меня не значит. Картер Адамс больше ничего для меня не значит.
– Мне плевать на твоё мнение, Адамс, – бросаю я холодно через плечо и ухожу прочь по тёмному коридору.
Мои шаги гулко отдаются эхом в пустоте коридора, я чувствую себя человеком, который только что лишился опоры под ногами и теперь вынужден вслепую искать путь во мраке собственной боли. Видимо, таков закон Вселенной: чтобы обрести желаемое, необходимо сначала принести в жертву нечто дорогое. Я выбрал Сену и потерял лучшего друга. Вот так за считанные минуты наша многолетняя братская связь разлетелась на тысячи острых осколков словно хрупкая ваза.
Сена
Я ненавижу Картера Адамса.
