Боль действительно была острой и мгновенной. Мне даже показалось, что в тот момент небо потемнело, запахло грозой, и от этой сильной боли я просто ослеп и оглох. Я слышал лишь стук своего сердца. Оно стучало тихо, почти неслышно, сначала совсем близко, а потом в отдалении.
Когда я очнулся, было очень темно. В груди ныло, было непривычно пусто. Там, где должно было быть сердце, теперь тянулся лишь рваный неровный шрам. Я замерз. Кончики пальцев неприятно покалывало, а в ушах гулко нарастал шум морского прибоя. С тех пор я всегда его слышу, где бы ни находился.
Нии рядом не было. Не появилась она ни на следующее утро, ни потом.
Я остался один — без сердца, без возлюбленной, без дома.
Отчего-то весь мой интерес к морю погас — я видеть его не мог, и глухая тоска завладела моей душой. В попытках избавиться или как-то заглушить ее, я с головой погрузился в дела своего поместья. Но дома слуги сторонились меня, и вскоре я понял, что меня все боятся. А местные крестьяне и вовсе пустили слух, что сын купца спутался с нечистой.
Даже наш управляющий, который ходил за мной с колыбели, старался пересекаться со мной как можно реже.
Однажды зимним утром на побережье напали пираты. Они разграбили поместье, изнасиловали местных девушек, забрали в плен мужчин, чтобы потом продать их в рабство.
Я сопротивлялся так яростно, как только мог. И как оказалось, что мог я немало, учитывая, что не уделял своей физической форме много внимания — ведь воинскому искусству я не обучался, с оружием управляться не умел. Но силы во мне было немеряно, что удивило меня в тот момент. Впрочем, не одного меня. Когда меня все-таки схватили, заковали в кандалы и привели к Тагу — Тагириму, пиратскому капитану, что на тот момент нашумел на многих морях своей деятельностью, — он посмотрел в мои глаза и сказал: «У тебя нет сердца, твою душу забрало море. Ты станешь моим помощником, мальчик».
Он взял меня к себе на обучение. Многое из того, что я знаю о море, рассказал мне Таг. Это он показал мне, как управляться с корабельной оснасткой, рассказал, как узнавать время по звездам и солнцу, обучил навигации.
Время шло, Таг старел, а я оставался прежним. Следующим капитаном стал я, потому что он оставил свой корабль мне — в наследство, так сказать. Конечно, мое право пытались оспаривать, но быстро свои попытки прекратили.
Я не помню, сколько прошло времени. Я скитался по морям, иссыхая от жажды познать как можно больше таинств, которые хранило море. Я мечтал повстречать кого-нибудь из морских обитателей, но на все мои истовые молитвы Кихей отвечал безжалостным молчанием.
Но однажды мне посчастливилось. Я снова встретил Нию.
Однако теперь я понимаю, что лучше бы я ее не встречал. Она была холодна, как лед, и так же равнодушна. На все мои вопросы отвечала молчанием или издевательским смехом.
И лучше бы мне ее оставить тогда, но меня обуяла «праведная злость». Я кричал на нее, обвинял, проклинал морскую ведьму, а она смеялась мне в лицо и называла «моим капитаном».
Я поймал ее в сети, позволил своим пиратам над ней надругаться, привязал к мачте на целый день. Ее ободрали как липку — одна чешуйка ценилась на вес золотого слитка. А уж маги готовы были отдать за такой материал целые состояния. Она и плакала, и смеялась, словно сумасшедшая дьяволица, и целый день пираты собирали рассыпавшийся по палубе жемчуг. Когда последние лучи солнца коснулись морской глади, зажигая море алыми всполохами, она подозвала меня к себе.
И я подошел.
Я все равно люблю тебя, мой капитан. Я знаю, что сейчас тебе этого не понять, но со временем ты сможешь. Такова наша изменчивая натура, Даррен. Мы — дети моря, мы неспособны любить долгое время, но тем не менее мы любим вечность.
Сказала — и хлынула на палубу моего корабля морской пеной.
Чувство жгучего стыда и нестерпимого раскаяния охватило меня. Я хотел утонуть в море, сбросившись со скал, но море отторгло меня. Я хотел нарваться на вражеский клинок в очередном бою, но все мои враги пали от моей руки. Смерть избегала меня.
И тогда я понял, что обречен вечность скитаться по морским просторам за свое деяние. И смирился с этим наказанием.
Знаешь, дети моря изменчивы и непостоянны. Они могут любить всей душой, но у них нет сердца. Их души отданы морской стихии, и предания гласят, что после смерти они обращаются в морскую пену. И все же… нет любви чище и прекраснее, чем любовь ваиди.
Их чувства всегда искренни, но мимолетны. Они не могут контролировать свои порывы. Они непредсказуемы также, как и само море. И нельзя их винить за то, что они идут на поводу у своих желаний и сиюминутных капризов. Такова их природа.
Я понял это спустя три века. Да, она забрала мое сердце, и это отнюдь не аллегория. Но она дала мне много больше. И даже сейчас я не могу сказать, что ненавижу ее за то, что Ниа сотворила. Потому что она исполнила мою мечту и дала мне возможность познать все таинства моря, сполна насладиться красотой вечерних пейзажей, вкусить неистовство гигантских волн и чарующее буйство морской стихии, узнать… Что же там — за горизонтом.
