— Я не пью такое, — решительно мотнув мокрой головой и обдав капитана капельками соленых брызг, ответил он.
Волк помолчал немного, а потом тихо кивнул сам себе.
— Да, я помню… Морской народ не любит эту отраву, — пробормотал он, отворачиваясь и ставя бокал на подлокотник кресла.
Тритон его, кажется, не услышал, погруженный в свои нерадостные размышления.
— Мне нужно высохнуть, — раздался за спиной капитана его тихий голос, который, кажется, стал еще мелодичней, чем был раньше.
— А так вернуться в человеческий облик не сможешь? — сухо поинтересовался Волк, опустившись в свое кресло, и сделал глоток виски прямо из горла.
— Что, мерзко выгляжу, да? — тут же вскинулся юноша, вперив в него злой, крайне обиженный взгляд и сжимая кулаки.
Такая реакция, мягко говоря, удивила Волка в очередной раз, ведь ваиди всегда были весьма высокого мнения о себе (теперь-то становилось ясно, откуда у пленника такая непомерная гордыня), и он с глухим стуком поставил бутылку на пол.
— Если мои ребята тебя увидят в таком облике… — пират покачал головой, отводя взгляд к окну, и закончил бесцветным голосом: — Они не постесняются предать меня, чтобы продать тебя подороже в каком-нибудь зверском местечке, вроде Питомника. За такого, как ты, можно выручить целое состояние.
— Ну и пусть, — мрачно произнес юноша, и голос его едва заметно задрожал от подступившего к горлу кома. — Там мне самое место! — Теперь его голос зазвенел и сорвался, несколько слез выступили на глазах тритона, скатываясь по его щекам.
Сорвавшись с тонкого подбородка, драгоценные капли упали на пол, уже в падении превращаясь в самый настоящий редкий морской жемчуг.
Тритон ожидал, что сейчас Волк кинется собирать этот жемчуг или хотя бы несказанно удивится, но капитан даже не оторвал взгляда от окна, будто и не слышал звука падения на пол маленьких жемчужин, за каждую из которых любой правитель отдал бы половину своего царства.
Это отчего-то разозлило его еще больше и заставило зло прошипеть:
— Ну что же ты молчишь и не смотришь на меня, великий и прославленный Черный Волк?! Что же не спешишь заточить в клетку и отвезти в этот самый Питомник, чтобы продать подороже?!
— Зачем мне это нужно? — равнодушно спросил пират.
Русал даже растерялся, и на несколько минут между ними воцарилась мертвенная тишина. Волк наконец оторвался от созерцания занимавшегося за окном нового дня и посмотрел на юношу. Взгляд его заскользил по стройной, хрупкой фигурке, из талии плавно переходившей в красивый золотистый хвост, такой большой и пышный, что было сложно представить, как такой тоненький мальчик управляется с такой… оснасткой.
Но Волк не сомневался, что в воде тот чувствовал себя так же прекрасно, как и на суше на своих двоих. Если не лучше.
— Я монстр, — произнес наконец юноша с горечью. — Диковинное редкое существо, за которым гоняются по всему свету. Мой хвост — золото, мои слезы — жемчуг, мое тело — роскошь, которую не всегда могут позволить себе даже короли.
Но следующие слова пирата заставили его потерять дар речи.
— Ты глупый мальчишка, — ответил Волк с непонятной тоской в голосе. — И не понимаешь… какое же ты на самом деле сокровище.
Комментарий к Глава пятая
**^1 Кихей** (сокращ. Ки) — древнее морское божество, дракон, которому подчиняется морская стихия, повелитель штормов и бурь, а также покровитель пиратов.
**^2 Квартмейстер** нес ответственность за состояние судна. Его главной задачей было распределение и снабжение различных материалов, необходимых на корабле, в том числе пороха, а также выполнение ремонтных работ, распределение добычи и наказание провинившихся.
**Канониры** были также высокоценными специалистами, которые отвечали за исправность пушек, их готовность к стрельбе, а также собственноручно командовали их наведением во время боя. Эта наука была весьма непроста, поэтому от них требовался не только хороший глазомер и трезвый расчет, но и годы постоянных тренировок и участие в настоящих морских битвах.
**^3 Ваиди** (в переводе с каннада — «бирюза, море») — морское существо, преимущественно русалки, но обычно употребляется в отношении всех детей Вайдириад и Кихея, что проживают на морских просторах, а также между представителями различных родов в качестве уважительной формы обращения к равному.
========== Глава шестая ==========
Снова возобновилась тишина, в которой был слышен лишь мерный плеск волн за бортом. Волк молчал, закрыв глаза и сложив руки на животе замком. Вытянув и скрестив перед собой ноги, он смотрел в пол из-под полуопущенных век.
— Говорят, чешуя русалок бережет от смерти, — хриплым шепотом произнес тритон.
— Правду говорят, — устало отозвался капитан, отрешенно глядя на свои руки, и продолжил таким же бесцветным голосом, словно сам факт того, что русалки — такие удивительные существа, вызывал у него безысходную тоску: — А еще говорят, что слезы морских жителей даруют вечную молодость.
— Хочешь, я поплачу тебе в твое пойло? — Русал уже полностью обсох, и теперь чешуйки осыпались с его хвоста золотым дождем.
