– Лесёна, уходи! – крикнул Дарен. За что сразу же получил удар под ребра.
– На девку тоже оковы наденьте!
– Они у бледного!
– Ну так живее!
– Так он тыл прикрывает, как велено…
– Бестолочи.
Быстро и молчаливо, явно стараясь не называть при нас своих имен, жрецы обнажили мечи. По зазвеневшей тишине, по напряженному молчанию я поняла, что сейчас произойдет. Я вся превратилась в натянутую струну и, видят Боги, не выдержала.
Червенцы в кольчугах. Вооружены щитами и мечами. Завязать бой против шестерых – определенно плохая идея, но…
Бежать не стану.
Увернувшись от попытки захвата, я бросилась на ближайшего, выхватывая из своего сапога короткий клинок. Взмах, и я ударила жреца, отсекая его ладонь прямо с мечом. Ушла вниз, подрезая подколенные сухожилия. Жрец упал, но его собрат успел отразить мое нападение, скрываясь за щитом.
Пахнуло кровью.
– Цепи подавляют Дар! – прорычал Дарен. – Уходи сейчас же!
Меня сжали в кольцо, и я нанесла несколько стремительных ударов по щитам, пытаясь разбить оборону. Я действовала быстро и надеялась только выгадать время, чтобы Дарен освободился и вытащил нас отсюда…
Но что, если оковы и правда подавили все его колдовство?
– Пляшешь перед нами, колдовка? – прогнусавил их главный.
– За Мирха я ей сам сейчас руки отсеку! – забывшись, крикнул еще один жрец и кинулся вперед.
Я успела уйти вниз, но кто-то пустил плашмя свой меч, и он ударил меня по ногам. Я упала. Могло быть и хуже. Могли снять голову…
Кто-то поставил ногу мне на спину и с хрустом вдавил в снег.
– А у этой на запястьях клеймо!
– Так это поди та девка и есть! – воскликнул самый старший на вид, бородатый жрец с запавшими глазами-угольками.
– Да ладно?
– Она, она! Смотри, какие глаза злющие!
Жрецы – по одному с каждой стороны – сжали меня за запястья и потянули вверх. Бородатый обмотал меня крест-накрест цепью. Я закашлялась. Чувство было такое, будто из нутра выбили весь воздух. Силы покинули меня, я задрожала и повисла у них на руках. Цепь становилась все тяжелей, давила к земле, к снегу, пила живое тепло моего тела.
– Вот и нашлась на вас управа!
Тот жрец, которому я подрезала ноги, со стоном и ругательствами стащил кушак, и его побратимы принялись перематывать сочащуюся алым ногу.
– Ну, сейчас ты у меня за все ответишь, акудница!
Жрец замахнулся, но их остановил повелительный, но такой странный сейчас голос Дарена:
– Стойте! Оставьте ее.
– С чего бы, колдун?
– С того, что тогда я добровольно пойду с вами.
– Нет, – сквозь кашель выдавила я.
Но жрецы смотрели не на меня. Они глядели на Дарена и, наконец, понимали. Дарен, покачиваясь, встал и нагло улыбнулся.
– А ведь у него и правда посох был, помните?
– И глаза разные…
Не смея поверить, они коротко обменялись какими-то ругательствами. Глаза у всех заблестели.
– Мы поймали царя колдунов!
– Самого царя…
– Долго же до вас доходит, – осклабился Дарен.
Похоже, отряд возглавлял тучный, с лицом жестким, как подошва, жрец с простуженным голосом. Он приказал всем молчать, а потом подошел к Дарену и ударил его в живот. Колдун покачнулся, но не упал, и тогда еще двое – бородатый и тощий – подошли и уже втроем начали умело наносить Дарену удар за ударом до тех пор, пока он не упал. Но и тогда они не остановились, а продолжили бить ногами.
Я стиснула зубы.
Но Дарен молчал. С его окровавленных губ не сорвалось ни звука, он с бесстрастным лицом просто ждал, пока все закончится.
– На что ночь воровская, а нынче удача на нашей стороне! – прорычал главный в сторону замерших вокруг людей. – Эй, просветитель, сбегай, отправь в Злат письмо!
Кто-то радовался расправе над колдунами, но большинство весчан – и Барса со своим Барсученком в их числе – тут же предпочли убраться. Я знала, что заступничества нам не дождаться, но натыкаться на безразличные и торжествующие взгляды было все равно что снова и снова накидывать на себя червенские оковы – стыло и страшно.
Тогда я попыталась поймать взгляд Дарена, но нас сразу же разделили.
– С девкой-то что делать? – спросил тот, что держал меня.
– Да почем я знаю? Придумай что-нибудь, – огрызнулся главный и, проверив оковы на руках Дарена, повел его к воротам.
Я видела, как Дарен шел, сильно западая на хромую ногу. Червенцы толкали его в спину и смеялись, а его посох подхватил раненый мной жрец.
Один из жрецов попытался сорвать мой оберег, но у него не получилось. В ярости он рванул на себя второй шнур, обрядовый шнур Альдана.
– Отдай! – Я попыталась подняться, но плюхнулась лицом в снег.
Жрец, смеясь, поволок меня за ногу к сараю.
– Вы нарушили слово, – Дарен сказал это тихо, но его каким-то образом услышали все.
– Да кто в здравом уме будет давать слово колдунам? – Главный жрец толкнул ворота.
Дарен стер кровь со лба и тут же протянул ладонь к снегу.
– Не слишком-то вы ученые. – Окровавленная ладонь взрыхлила снег. – Разве не знаете, на что способна пролитая колдовская кровь?
В то же мгновение все огни человеческих жилищ погасли. Вся весь погрузилась во тьму, даже Червоточина стала как будто бы бледнее.
– Что это? – срывающимся голосом спросил кто-то.
