Задрожала кровь в жилах.
– Лесёна, вернись! – рявкнул Дарен. – Я приказываю!
Я остановилась на пороге, вглядываясь в тьму.
Пора…
Но вдруг тьма взвыла и отхлынула от ворот.
Ночь стала хоть с Червоточиной, но все же ночью.
Из нее появился человек в выцветшем червенском плаще. Его лицо до глаз скрывали слои ткани. На клинке – кровь.
– А вы все так же не можете договориться с чудью, – сказал он.
Незнакомый мне жрец. Но незнакомый, похоже, только мне…
– Долго же ты. – Дарен, шатаясь, встал на ноги.
– Я отогнал ее, но она вернется.
Они долго смотрели в глаза друг другу. Улыбались, но между ними чувствовалась некая скованность. Даже тишина, прерываемая всхлипыванием весчан, казалось ненастоящей. Она была заполнена чем-то невысказанным.
– Благодарю, – наконец выдохнул Дарен.
И все вокруг будто бы выдохнуло вместе с ним. Жрец отвернулся, смахнул что-то с заблестевших глаз.
Во взгляде и речи чувствовалось долгое знакомство. Кто этот жрец? Может, один из тех, с кем Дарен учился в Цитадели на просветителя? Наверное, это один из его соглядатаев.
Я следила за действиями бледного, пытаясь понять, что происходит. Жрец подошел к Дарену, обтер плащом окровавленный ключ и вставил его в замок. Щелк! Цепи упали в снег.
– Нужно добить ее, – сказал со вздохом Дарен.
– Ты же, насколько я понимаю, ищешь в Мглистом лесу другую чудь, – рассмеялся жрец.
Я в недоумении переводила взгляд с одного на другого.
– Встречаться с чудью в лесу в ночь Червоточины безрассудно даже для вас.
– Особенно для нас. – Дарен потер запястье. – Лесёна, идти можешь?
– За меня не беспокойся.
Жрец перевел на меня взгляд, как будто бы только сейчас замечая:
– Лесёна? Все-таки та самая?..
Я со злостью бросила ему:
– Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
– Сперва позаботимся о павших, – сказал жрец. Я различила в прорези его одеяния бледную кожу и бесцветные глаза, но это мне ни о чем не сказало.
– Тела нужно сжечь, – сказал Дарен. – Кровь приманит чудь. Я попробую провести для них обряд перехода. Знаешь их имена?
– Нет, – резко сказал жрец. – Но я сам… Сам предам их огню.
Дарен дышал хрипло, с присвистом.
– Лесёна, принеси сюда мой посох.
Стараниями Дарена вокруг веси вспыхнул зеленый обережный круг. За ним, в свете Червоточины, виднелись следы на снегу.
Мы могли бы уйти в Нзир. Алафира бы исцелила Дарена одним Касанием, но он решил остаться со жрецом.
Я теряюсь в догадках, но радует, что мы живы.
Жрец на удивление четко раздал приказания, и вскоре мы устроились в избе старосты. Лица Барсы и его семьи при виде нас радость не выражали. Но еда, теплая вода и одеяла появились перед нами незамедлительно, а сам Барса с женой и детьми ушли к родне. Бледный жрец, взяв с собой нескольких крепких мужиков, ушел позаботиться о телах червенцев.
До чего чужеродно смотрелся Дарен в избе людской!
А колдун меж тем стянул тяжелый кафтан, расстегнул бесчисленные петли защитной вязи и остался в одной черной рубахе с высоким горлом, которая тоже вся была исшита наглухо защитными обережными заклятьями.
Я тоже не сидела без дела: в деревянной плошке разбавила Живу, разорвала на полоски чистую холстину и села напротив Дарена. Он в свою очередь привалился к печи и прикрыл глаза, готовый терпеть мою заботу. Я потянулась к его перепачканному кровью вороту.
– Ну и как это понимать? – прохрипел он вдруг. – Зачем ты пошла за мной?
Я принялась развязывать одну за другой тесемки на его рубахе. Пальцы дрожали, слушались плохо, и пару раз я дернула за них слишком резко.
Дарен поморщился.
– Так что ты здесь делаешь?
– Устала бегать за тобой по Нзиру. – Я ухмыльнулась. – Решила ради разнообразия побегать по Светлолесью.
– Лесёна. – Мое имя в его устах звучало как проклятие.
Из меня так себе лекарь, но, похоже, у Дарена были сломаны ребра.
– Очень больно?
– Твой батюшка сильнее стегал. – Я замерла, но потом поняла, что Дарен пытается шутить.
– Мы можем уйти в Нзир.
– Нет. – Дарен бросил на меня вновь посерезьеневший взгляд. – Лесёна, пообещай, что впредь будешь слушать меня и не ввяжешься здесь больше ни во что.
– Сделай меня своей ученицей, и, клянусь, я буду послушной.
– Уходи, – с досадой пробормотал Дарен.
– Но ты можешь помочь мне соприкоснуться с Даром через созвучие!
– Мне придется снова войти в твой разум, – сказал он зло.
Он попытался стянуть оберег, но я остановила его. Сама не знаю почему. Но казалось неправильным забирать его.
– Я готова.
Мы еще какое-то время смотрели друг на друга, а потом он поморщился.
– Обсудим это потом, – сказала я. – Зачем мы тут?
– Я ищу хозяина Мглистого леса. Самого старого лешего. Он не показывается, а в это время другая чудь пожирает людей. В ночь Червоточины найти его будет легче.
– Ты хочешь узнать у него про Ворона?
Дарен не ответил.
– А не эта ли чудь убила Терна?
– Нет. – Дарен помолчал. – Это сделал Тормуд.
От удивления я слишком сильно надавила на него, и он снова поморщился.
– Я увидел это, когда говорил с ним о том, что произошло в твоих покоях. Он пожелал занять место самого сильного колдуна с Пути Созидания.
Отец-Сол… Крылатая…
