На седой голове Залесского лежал сверкающий венец Святобории, а на плечах – черная шуба, которая не придавала ему никакой внушительности. Царь Святобории выглядел усталым стариком, чья единственная забота заключалась в высасывании золота и каменьев из Самоцветных пещер. Война, стоявшая на пороге, вызывала у него досаду. И сетования о былых днях – днях, когда на него возложили царскую ношу, а вместе с тем и обязанности дядюшки.
– Поэтому нам нужно построить больше кораблей. Вся страна сейчас терпит лишения, вызванные войной, и потому…
Царь поморщился, и Усор умолк.
– Чтобы все потом шептались, что я не могу достойно поддержать наследника Мечислава после всего, что он сделал для моей любимой племянницы? Я не посрамлю память брата и его жены. Лучше вернемся к обсуждению сокровищницы Дарена, которая, когда он сокрушит Нзир-Налабах, станет нашей.
Залесский не сомневался, что победа над колдунами – дело решенное.
Альдан почти ненавидел себя за то, что делает. Но если выбирать между бездействием и собственной гордостью… Что ж, чувство долга всегда помогало находить ответ на этот вопрос. Поможет и теперь.
– Могу я показать тебе сад? – вдруг спросила у Альдана царевна Уляна.
Альдан с облегчением кивнул, и они с царевной, откланявшись, вышли из трапезной. Нянюшки на некотором отдалении шли за ними, шелестя уборами.
Палаты были битком набиты шумными княжами и их женами, приближенными царя и их свитами, жрецами и самыми удачливыми купцами, но в зимнем саду было пусто и шелестел падающий снег.
– Как тебе нравится наш сад? – спросила царевна. Ее голос излучал спокойствие и прохладу.
Альдан осмотрелся. Вокруг раскинулись деревья, украшенные белыми снежными шапками. Было заметно, что сад получал меньше царского внимания, чем палаты, но все же и здесь встречались вещицы, подчеркивающие славу Злата: купола из прозрачного стекла на золотых опорах, пропускающие блеклый зимний свет. Под одним из таких они сейчас и остановились, прячась от снегопада.
– Так светло, что даже слепит, – сказал он, но, заметив изменившееся лицо царевны, с улыбкой добавил: – Я привык к темноте лечебницы.
– Понимаю.
И они прошли дальше, забираясь все глубже в сад, пока не остановились в рощице, под рябиной, которую в свою очередь облюбовала стайка красногрудых снегирей. Птицы носились над их головами, и Альдан засмотрелся на них, когда царевна вдруг решила продолжить оборвавшийся разговор:
– Но ты мог бы привыкнуть к такому саду?
– Привыкнуть? – рассеянно отозвался Дан, взрыхляя нетронутый снег ногами. – Наверное.
– А полюбить?
Альдан недоуменно посмотрел на царевну. Та вдруг сказала:
– Я тебя так и не поблагодарила за свое спасение.
– Да что там! Сделал, что мог…
Царевна сделала знак одной из нянюшек – Альдан отметил, как легко у нее теперь получается повелевать, – и та поднесла расписную шкатулку. Царевна повернулась к Альдану.
– …и рад, что удалось освободить саму царевну от власти злых чар, – договорил он, смущаясь все больше.
Девушка робко протянула ему шкатулку.
– Вот. Она принадлежала Мечиславу.
Альдан взял шкатулку и ощутил ее тяжесть. Внутри на синем бархате лежала новенькая уздечка, но золотые кольца на удилах сверкали старинной резьбой его рода – восходящим солнцем, зарей. Царевна ждала его ответа, но он не мог найти подходящих слов. Вместо этого он взял уздечку и улыбнулся, представив себе Мечислава, крепко держащего ее в руках.
– Я приказала заменить кое-что, – сказала царевна, явно смущаясь. – Уздечка хранилась у нас… Вот. Я подумала, тебе будет приятно.
– Благодарю, царевна. – Альдан поклонился.
Она улыбнулась, и в ее больших голубых глазах отразилось зимнее небо. Красногрудые снегири клевали рябину, и сверху упало несколько ягод. Царевна со смехом отскочила, потянув его за рукав.
– Птицы… Свободные. – Она проводила их взглядом, а потом вдруг сказала:
– Какая она, та чародейка?
Альдан отвел глаза в сторону.
– Не хочешь говорить? – со странным, печальным весельем спросила она. – А я ведь помню ее. Видела один раз. Красивая.
Альдан молчал. И снег вмиг показался ему вязким и холодным, а тот, что упал за шиворот, стал особенно колким и неприятным.
– Скажу тебе кое-что, Альдан. – Царевна Уляна следила за ним из-под полуопущенных век. – Я вижу, что она дорога тебе. А ты мой единственный друг здесь.
Она подошла ближе, делая вид, что смахивает снег с плеча Альдана, и проговорила:
– Я знаю, что дядюшка получил сегодня из Цитадели тайное донесение. Утром прилетел ястреб от просветителя из Лихоборов. Вчера твою колдунью поймали в Лихоборах вместе с Полуденным царем.
