— Мужчины? — Камелия фыркнула. — Велика честь! Он не бог, чтобы ему поклоняться. Хотя могущества вполне хватает… Пойдём, попробуешь медового отвара, сегодня он получился необычайно вкусным.
Ивонет закружило в вихре веселья. Сначала отвар, который, несмотря на мягкость вкуса, довольно быстро окутал голову хмелем. Потом мясо, невероятно нежное, сочное, яркое — из-за специй и горчичного меда, взрывающееся на языке чередой вкусов. Затем — ритуал очищения и вечной молодости. Ивонет с азартом, как и другие девушки, обошла по кругу колодец, сложенный из неотесанных камней, с благодарностью пригубила прохладной воды и умылась.
Потом начались танцы, и невозможно было оставаться в стороне. Ивонет кружилась под задорные звуки, смеялась, вскидывала руки к небу, ощущая необычайную лёгкость и беспечность. Словно в эту сказочную ночь её покинули все тревоги, невзгоды и сомнения. Было так легко на душе, что хотелось кричать. Похоже, этот порыв разделяли многие: с разных концов стали слышны гортанные крики, имитирующие звуки птиц и животных. И когда она тоже закричала, как птица, что выпорхнула на волю из своей тесной клетки, Ивонет увидела его.
Он стоял в тени дерева, почти полностью скрытый от чужих взоров, и неотрывно наблюдал за ней. Странный, пугающий, словно сотканный из теней хищник, готовый напасть в любое мгновение. Пятно мрака на светлых всполохах, отбрасываемых костром.
Ивонет дёрнулась, чтобы подбежать, но после пары шагов вросла в землю. Янар был без повязки на лице, и его тёмный взгляд был прикован к ней.
Она вздрогнула, словно в тело ударила молния. Дыхание участилось. Она ожидала всего, чего угодно, но не того, что его зрение так быстро восстановится и он сможет видеть.
Бледность прилипла к щекам, прогоняя румянец. Хмель, веселье беззаботность — всё улетучилось вмиг, оставив омут чёрных глаз, что утягивали за собой на самое дно. Нет, она понимала, что когда-нибудь он её увидит, но думала, что будет к этому готова. Как? Ивонет не знала, но думала, что первое, что он увидит, будут её глаза и улыбка, а не дикие пляски в костюме охотницы в разгар буйного праздника. Придется убежать, спрятаться… невыносимо думать, что он посчитает её распутной или некрасивой, а может быть, глупой, раз согласилась в этом участвовать. Сотни сомнений и отрицаний пронеслись в голове, пока она спорила сама с собой. Ивонет попыталась сбежать, но не успела: Янар стремительно пересёк разделяющее их пространство, схватил девушку на руки и понёс прочь. Прочь от беснующейся толпы, огней и цепких, завистливых взглядов.
— Ты видишь!
— Да, место силы сделало это быстрее, чем я думал. Да и целительница у них толковая, ей не составило труда меня подлатать.
— А что взамен?
— Взамен? — повторил Янар, теряя нить разговора, словно ему было трудно сосредоточиться, унося Ивонет всё дальше в ночь.
— Янар, прошу, отпусти.
Её ладони упёрлись в его оголенную грудь, тоже раскрашенную небрежными мазками алой и желтой краски, скрывающей под собой многочисленные шрамы и печати, выжженные на его коже. Только сейчас Ивонет поняла, что он облачён в не менее странный наряд, чем она. Вместо штанов — тоже кусок кожи, окутывающий бедра и спускающийся до колен. Тяжёлый пояс, украшенный золотыми дисками, изображающими солнце и языки пламени. И меч. Его меч с гардой в виде уродливого ящера.
За спиной послышалось ликование: царица амазонок вышла на помост и стала произносить приветственные речи, словно специально оттягивая внимание на себя. Что она говорила, было уже не слышно, да и не важно. Единственное, что сейчас волновало девушку, это разгорячённая кожа под её пальцами и мужчина, что больше не проронил ни звука, унося её за границу света, шума и, кажется, безопасности. Но вот звуки за спиной померкли окончательно и Янар осторожно, правда, нехотя выпустил Ивонет из своих рук. Тряхнул головой, словно усердно боролся с собой, и только через десяток успокоительных вздохов осмелился снова поднять на неё взгляд.
— Кэти… — голос его был низким, охрипшим.
— Янар?
— Прости, если напугал, но это сильнее меня. Я прогадал, думал, это меня не коснётся, так как искры нет, но ошибся. Я глупец. — Его рука мучительно провела по лицу.
— О чём ты говоришь?
— Праздник… Во всём виновата сегодняшняя ночь. Она взывает ко мне, как к существу, выкованному из пламени Альмира, как к части мира сидов, как к тому, кто видит и чувствует потоки. Этот праздник олицетворяет переход от весны к лету, от тьмы к свету. Праздник, на котором высшие сиды творили магию и сами были магией, что возрождала жизнь. Сегодня восхваляется не только солнце, что даёт всходы, но и любовь во всех её проявлениях.
— Я… я не понимаю.
Янар вплотную подошёл к девушке. Его рука коснулась её щеки. Она вздрогнула, но не отшатнулась, погружаясь в тёмные, практически чёрные омуты его прекрасных глаз, которые так давно мечтала увидеть.
— Ты тоже это чувствуешь… потребность, зов крови.
