Он пожимал плечами, с высоты своего роста глядя на одежду покойника. Ничего не нашел: ни документов, ни банковских карточек, ни хотя бы какого-нибудь завалящего чека из магазина. Только деньги, мятые купюры, тысячная, несколько соток и еще монеты. Все.
– Да нет, густые заросли…
– Нарочно в крапиву пошел, чтобы со следа сбить? – деловито спросила Парфентьева.
– Ну, может быть, – неуверенно пожал плечами кинолог.
– Не всякая собака боится крапивы, – сказал Холмский.
Криминалист отреагировал сразу.
– Простите, а вы кто? – спросил он, глянув на Холмского поверх очков, и смахнул рукой пот со лба.
Молодой, немногим за тридцать, но уже лысый и полный, жара давалась ему нелегко. Мясистый нос, толстые щеки, двойной подбородок, а шея и без того мясистая. Не красавец, но на Парфентьеву поглядывал. Нравилась она ему. А он ей нет.
– Это со мной, – сказал Парфентьева.
Даже глянув на криминалиста, она, казалось, не заметила его.
– Холмский Илья Геннадьевич, легенда скорой помощи! – и в шутку, и всерьез сказал Теплов.
– А зачем нам скорая помощь? – Криминалист выпятил толстую нижнюю губу, недовольно глядя на Парфентьеву.
Похоже, он знал, зачем здесь Холмский. Уже наслышан.
– Мы и сами со всем справляемся. Преступник наследил, есть отпечаток голой ноги на глине. – Криминалист обращался к Парфентьевой, как будто оправдывался перед ней.
– Что, и папиллярный узор отпечатался? – оживилась она.
– Насчет узора не знаю, но шрам там хорошо отпечатался. Шрам на подушечке большого пальца… – Криминалист склонился над трупом и спустя время с радостью сообщил, торжествующе глянув на Холмского: – А у нашего покойника такого шрама нет!
Из всего этого Холмский понял только одно: ему нужно уходить.
Странная какая-то парочка приходила сюда купаться. Погибший – обычный парень без особых примет, татуировка змеи, обвившей плечо, не в счет, сейчас таких наколок у каждого второго. Шрам от аппендицита тоже не примета. Лицо разве что дурашливое. Вернее, выражение лица. Человек умирал от ножевых ран, истекал кровью, но при этом никаких страданий на лице, как будто под кайфом находился. Следов от уколов на руках нет, на ногах тоже. Если есть, Теплов найдет, скажет Парфентьевой. А криминалист уже сделал открытие – шрам на подушке большого пальца уже примета для идентификации. И нож рано или поздно найдется. И сам преступник. Отработают связи покойного, выйдут на него. В общем, Холмский понял, что зря приехал. Да и сама Парфентьева поняла, что погорячилась. И слова не сказала ему, когда увидела, что он уходит.
Холмский хотел сесть в машину, но перед глазами встало лицо покойного. И почему-то захотелось получить ответ на вопросы, а действительно, почему убийца рванул через крапиву в лес, куда глаза глядят? Почему его не пугала боль?
Времени с момента убийства прошло немало, преступник уже далеко, собака сошла с дистанции, а оперативники даже не пытаются идти по следу. Один все что-то ищет, а другой к пляжу пошел, где много людей. Ищут мужчину, который обнаружил труп, позвонил в полицию, но ждать, когда подъедут, не стал.
Холмский вышел к перекрестку, остановился, глянул по сторонам. Откуда появилась странная парочка? Ехали вдвоем на такси, на попутной машине, решили искупаться, остановились и спустились к реке? А почему остановились именно здесь, когда метров двести проехать, и будет нормальный пляж?
Может, и не было никакой машины, парни шли пешком. От поселка Путевой. Шли-шли, сворачивать не стали, прямым ходом к реке – через овражек по бревну. Берег плохой, парни разделись, один другого толкнул на камни. Хотел пошутить, а получил ножом в живот.
Удары наносились хаотично, потерпевший умер, не успев испугаться, убийца ушел через заросли крапивы. Продолжив путь, Холмский очень скоро понял причину такого бесстрашия.
Сначала он заметил примятую траву у обочины. С левой стороны, если идти от Путевого. Видно, путники сделали привал. А заодно сделали себе прививку от энцефалитного клеща. Четыре прививки. Судя по вмятинам на траве, отдыхали два человека. Значит, по две упаковки таблеток на брата.
В траве Холмский нашел целых четыре упаковки лекарства. И все пустые. Здесь же валялись распотрошенные блистеры. Восемьдесят таблеток на двоих. Теперь Холмский все понимал.
Появление оперативника не застало его врасплох, он даже не остановился, продолжал шарить глазами в траве.
– Нашли что-то? – спросил рослый парень с широким лицом и близко посаженными к переносице глазами.
Льняная рубаха навыпуск, призванная прикрывать пистолет в кобуре на поясе, светлые джинсы, кроссовки, походка легкая, упругая.
– Лекарства и чек из аптеки… Аптека номер девять, поселок Путевой, четыре упаковки…
Холмский озвучил название лекарства.
– Что-то знакомое, – задумался парень.
– Противовирусный препарат, профилактика гриппа и клещевого энцефалита вирусной этиологии. Трава здесь высокая, клещи, энцефалит, – усмехнулся Холмский. – Но, думаю, по две упаковки на брата – слишком много.
Он протянул оперу и чек, и одну из упаковок.
– Зачем им столько?
