Скорую вызвала женщина, которая сейчас перегораживала узкий проход к отмостке, крупная голова, широкие скулы, тяжелый подбородок, короткая стрижка, серьги в виде колец в ушах, губы и глаза подкрашены. Футболка, джинсы, кроссовки, большая женская сумка с потрепанным ремешком, брелок от машины из кармашка торчит. Ничего подозрительного. Ехать куда-то женщина собралась, вышла из подъезда, увидела разбившуюся девушку, вызвала скорую и полицию, стоит, ждет. С полицией объясниться надо. Лия ей уже все высказала. Действительно, если девушка мертва, зачем скорую вызывать?..
Рядом с женщиной мужчина, явно не знакомый с ней, высокий, костлявый, нездоровый цвет лица, выбрит гладко, до синевы, на подбородке свежий порез от бритвы, заклеенный газетным обрывком. Клетчатая рубашка явно несвежая, дешевые спортивные брюки, коленки вроде бы не оттопыренные, но на боковине след от извести. А может, от пудры. Также внимание привлекла девушка с прыщавым, сильно напудренным лицом. Губы ярко накрашены, глаза, рубашка с длинным рукавом, а размер – две такие девушки влезть могут, такие же широкие черные брюки, но здесь свободного места практически нет: ноги толстые. Кеды на босу ногу, один шнурок развязан.
Кеды на босу ногу могли бы вызвать подозрение, но рядом стоял парень, джинсы «подстреленные», кроссовки, носков не видно. Может, это мода сейчас такая молодежная, обувь на босу ногу надевать. У этого шнурки завязаны.
Парень среднего роста, лицо широкое, щеки пухлые, нос маленький, вздернутый, брови пышные, в уголках губ что-то блеснуло, возможно, языком только что по этому месту провел. Поло в полоску, спортивные брюки, мелкие светлые пятнышки на штанине сразу под карманом, что-то просыпалось. И на поло крошки, но уже органического происхождения, неаккуратно парень ел, видно, торопился. И губы у него в чем-то, заелся. И этот любитель поесть тоже подозрительный. Все подозрительные. Холмский усмехнулся под нос, не надоело в сыщика играть?
Зазвонил разбитый вдребезги телефон. Поворачиваясь к трупу, Холмский заметил, как повела бровью прыщавая девушка, удивление выразила. Зато пышнобровый парень и ухом не повел, стоит, лицо постное, взгляд сонный. Но если ему не интересно, зачем он здесь? Может, пока еще только просыпается.
А ночь он, похоже, провел бурную, с утра не брился, лицо помято, круги под глазами. За тридцать ему, вторая стадия молодости, когда мужчина может пьянствовать всю ночь, и утром это будет заметно. Это на первой стадии после ночных возлияний утром будешь выглядеть как огурчик. На третьей можно вообще не пить, но утром будешь выглядеть как с бодуна. А если еще делать хорошую мину при плохой игре, то плохо будешь выглядеть вдвойне. Холмскому показалось, что парень всего лишь пытается изображать невозмутимость, хотя на душе кошки скребут.
Сначала подъехала патрульно-постовая служба, не успели сотрудники выставить оцепление, как появилась Парфентьева. Холмский и не хотел ей звонить, но товарищ капитан юстиции сумела навязать ему долгосрочный договор. Если на вызове подозрительный труп, он звонит ей. Труп явно криминальный, но полиция может выслать своего следователя или даже дознавателя, чтобы списать все на суицид.
Направляясь к Парфентьевой, Холмский проходил мимо пухлощекого, снова заметил подозрительный блеск над губой. Что-то липкое там, причем вокруг всего рта, возможно, сгущенка. А как еще объяснить интерес, который проявляла к нему пчела? Пока единственная пчела, она кружила у него над головой, парень только что от нее отмахнулся.
– И снова здравствуйте! – Парфентьева смотрела на Холмского с легким недовольством.
Позавчера он не остался, отправил убийцу в больницу, а сам уехал домой. И даже не намекнул, что ждет Парфентьеву в гости. А она, похоже, ждала, когда пригласит. И сегодня, возможно, будет ждать. Сегодня и у него, и у нее выходной, шашлыки можно организовать, баньку. И как ей объяснить, что ему это не нужно? Интересно, но не нужно.
– Что скажешь?
Парфентьева перевела взгляд на окна, под которыми лежал труп. Из одного, на пятом этаже, выглядывала кучерявая женщина, видно, только-только сняла бигуди. Парфентьева посмотрела на нее.
– Вряд ли, – покачал головой Холмский. – Девушка упала минимум с десятого этажа.
– И откуда, неясно?
– Никто не говорил. Опрашивать надо.
Пухлощекий стоял рядом, старательно изображая безучастность и невозмутимость, но Холмский чувствовал, что парень с жадностью слушает разговор. Но в то же время прыщавая девушка слушала их с не меньшим интересом и не скрывала этого.
– Опросим.
Пухлощекий, подозрительно глянув на Парфентьеву, повернул к подъезду. Но уйти не смог. Откуда-то появилась молодая женщина с розовым чемоданчиком, который она катила за собой на колесиках.
– Глеб! – позвала она.
