– Ну, если горячий! – поежилась Парфентьева.
Конец сентября, резко похолодало, даже в утепленном плаще холодно. А погода сухая, давно дождей не было, тропинка плотно утоптана, подошвы туфель не отпечатываются, Веперев, похоже, даже не нашел образца для сравнения. Так и ушел, пока только за чаем.
А у Парфентьевой зазвонил телефон, она выслушала говорившего на том конце беспроводной линии, кивнула.
– Спасибо, Миша, ты настоящий друг, – скупо улыбнулась она.
И сбросила вызов. В это время подошел Веперев, термос у него литра на полтора, одноразовые стаканчики, и не какие-то пластиковые, а картонные, как раз для горячих напитков. Один стакан дал Холмскому, но взглядом при этом указал на Парфентьеву, для нее чай.
Рука у Веперева дрогнула, чай пролился, но обжег он пальцы Холмскому, а не Парфентьевой. Чай с пылу-жару, термос полный, не зря Веперев дал стакан ему.
– Меня не жалко? – улыбнулся Холмский, подув на обожженный палец.
– Чай – кипяток, утром только залил.
– На вызов собирался?
– Да нет, за ночь все выпил. С запрещенными веществами всю ночь возился.
– Чего? – засмеялся судмедэксперт Теплов.
– Да какая-то новая синтетика у нас появилась, я так и не понял, к опасным веществам относится или нет.
– Пока не попробовал! – веселился судмедэксперт Теплов.
– В область нужно везти, у них там мыши.
– Мышей и у нас хватает.
– И чего у вас в морге только нет! – ухмыльнулся Веперев.
– Пошутили, и хватит. Травников звонил, установил он, где Ефремцева пропадала. Идти надо.
Парфентьева покрутила головой, решая, кому дать поручение, но эксперты заняты своим делом, а оперативники уже в работе. Оставался только Холмский, но для самостоятельной работы он не годился, если только в сопровождение.
– Илья Геннадьевич, со мной пойдешь? – спросила она.
– Да хоть на край света! – ответил за Холмского Веперев и улыбнулся так, как будто маленько не хватало.
– Ну, можно, – пожал плечами Холмский.
Увы, но осмотр места происшествия ничего не давал. В прошлый раз киллер оставил определенное о себе представление, а сейчас никаких зацепок. Все на «отлично», и подход, и работа, и отход, не к чему придраться. Пистолет, правда, не сбросил, оставил орудие убийства при себе, на свой страх и риск. Но это его уже не выдаст, времени прошло достаточно, чтобы преступник вместе с оружием скрылся на просторах города.
Искать убийцу нужно через окружение Ефремцевой. Холмский, конечно, мог поучаствовать, но Парфентьева звала его не для этого. Ей мгновенный результат нужен.
Лида глянула в сторону гаражей, идти недалеко, но место безлюдное даже утром, а место проклятое, второе заказное убийство. Недолго думая, она взяла в сопровождение лейтенанта из патрульно-постовой службы. А возле знакомого автосервиса остановилась.
– Говорят, что на самом деле в одну воронку может лечь и два, и три снаряда, – сказала она, обращаясь к Холмскому.
– Предлагаешь пойти поискать таблетку?
– Ну, таблетку ты не найдешь, но, может, что-нибудь другое.
– Кто она такая, эта Ольга Ефремцева? – спросил Холмский. – Обычная девушка, ну, выпила, ну, поцапалась с подружкой…
– Из-за кого?.. Гурьева убили из-за ревности. Может, и Ефремцева гуляет с мужем ну очень ревнивой женщины. Ревнивой и мстительной…
– И нанятый ею убийца мог поджидать Ольгу здесь?
– Она здесь недалеко была, улица Осенняя, дом восемнадцать. Может, подружка, с которой она подралась, и корректировала действия киллера.
– Или просто направила кого-то за Ольгой… Но я здесь посмотрю, вдруг что-то найду.
– Улица Осенняя, дом восемнадцать, квартира семьдесят один. Жду тебя там. Если освобожусь раньше, позвоню.
Парфентьева ушла, и Холмский на несколько мгновений задумался. Или она действительно надеялась найти что-то в отстойнике, который когда-то придумал для себя нанятый Вахламовым Куршин, или она просто хотела остаться наедине с молоденьким лейтенантом. Женщина она в общем-то смелая во всех отношениях.
Холмский не торопился, для начала осмотрел место, где в свое время нашел таблетку и зубцы от инструмента. Ничего подозрительного. Он обошел все, но безрезультатно. Самая свежая находка – бутылочка с остатками воды, пролежавшая здесь не меньше недели. Бутылочка успела побывать под дождем, как и все остальное здесь. Напоследок Холмский осмотрел забор и трансформаторную будку, провел взглядом на высоте человеческого роста. Ни следов крови, ни свежих надписей, ничего. Только майорская звезда с офицерского погона, повисшая на колючей проволоке, свисающей откуда-то из-под крыши.
Ночь, темно, киллер волнуется, поэтому жмется к стене трансформаторной подстанции, цепляется звездой за коварную проволоку. Ему звонят, он берет старт, проволока натягивается, звезда отрывается, киллер ничего не понимает, идет дальше. Это Холмский представить мог. А то, что киллер вышел на дело в форме, представлялось с трудом. Если, конечно, это не маскировка.
