– А Морозкова топором убили. Из туалета в дом заходил, Греков его пристукнул…
– Ты в этом деле точку поставила.
– И убийство Гурьева мы с тобой раскрыли, как бы там Державин ни химичил… Державин свою службу с дела Гурьева начал. Гурьев, Морозков, потом Савинкова… Мы все эти преступления раскрыли, а Державин нам завидовал… Он же нарочно Ефремцеву застрелил! Чисто хотел сработать, так, чтобы следов не оставить. Чтобы мы с тобой головой о стенку бились… И бьемся, спасибо Державину!..
– А в убийстве Крошникова он скопировал ситуацию с Морозковым?
– Ну да…
– Зачем?
– Ты след взял? Ты на убийцу вышел?.. Я – нет!
– И у меня туго.
– В этот раз Державин следов не оставил. Кроме дерьма. – Парфентьева кивком указала на сортир. – В которое ткнул нас носом.
У ворот остановилась черная иномарка с красной полосой и мигалками.
– Явился не запылился! – закатила глаза Парфентьева.
– Может, и запылился. Если колючек у сортира нахватал.
Начальник городского следственного отдела держал марку, плащ у него совершенно новый, брюки наглажены, пальцем к стрелкам лучше не прикасаться, порежешься. На брюки Лида и смотрела, пыталась найти хотя бы одну колючку. Пыталась, но не могла. И обувь у Державина отнюдь не запыленная.
– И не вздумай проговориться! – прошептала она.
Она хотела, чтобы ее голос звучал тихо, но энергично, для этого напряглась изнутри, зачем-то вжав голову в плечи. Державин обратил внимание на ее странный вид. И не менее странный взгляд.
– Парфентьева, с тобой все в порядке? – возмущенно спросил он.
– Все хорошо, товарищ подполковник! – выпрямилась она. – Все нормально.
– А то я думал, что у тебя колики…
– Я тоже много чего думаю!
– Расскажешь мне об этом позже… Что по убийству? Подозреваемый есть?
– Пока нет, но работа идет. Отработаем окружение потерпевшего, и многое станет ясно. И еще я бы не стала исключать версию с бомжами.
– Почему с бомжами?
– Квартал под снос готовят, дома в основном брошенные. Может, бомжи здесь живут, надо будет пройтись по домам. Может, у кого-то конфликт с Крошниковым был… В общем, работы много, но убийство мы раскроем.
– А доктор Холмс что? – Державин смерил Холмского взглядом. – Ничем помочь не смог?
– Так, может, он здесь не для этого?.. – с вызовом глянула на него Парфентьева. – Может, он за мной зашел?.. А что, нельзя?
– Ладно!
Державин надел маску безразличия и повернул обратно к машине. Даже на труп не глянул, не царское это дело. А может, просто забыл, зачем приехал.
Нервничал Державин заметно, у калитки полез в карман плаща, вынул бокс-мод электронной сигареты, при этом с мундштука слетел колпачок. Державин хотел поднять его, но заметил, что Парфентьева и Холмский смотрят на него. А поднимать колпачок с земли, чтобы использовать его снова, дело, мягко говоря, позорное. Державин отфутболил колпачок, расправил плечи и продолжил путь.
– Индюк надутый! – не удержалась от комментария Лида.
– А я могу за тобой зайти? – спросил Холмский, иронично глядя на нее. – И увезти куда-нибудь. Можно?
– Можно. Но не сегодня… Сначала индюка этого за жабры… Или за хвост?
– Павлиний.
– Вот пока хвост ему не надерем… Кстати, а у Державина нет алиби. Он живет один, в доме камеры нет. И пятый микрорайон там недалеко, пешком пройти можно. Минут пятнадцать ходьбы.
– А сегодня?
– И сегодня он жил тихо сам с собою.
– А если завел кого-то?
– Ну да!.. Нет, мне, конечно, все равно!..
Лида задумалась, все равно ей или нет. В принципе, да, но если хорошо подумать, то нет.
– С алиби будем разбираться, но без суеты… Заметил, когда убийства происходят? В мое дежурство.
– Заметил! – кивнул Холмский. – И если твоя версия верна, то убийство уже произошло.
– Это ты о чем? – нахмурилась Парфентьева.
– Сколько дней Саенкова в своем доме пролежала?
– Не важно, сколько она пролежала, важно, что ее задушили. В своем доме… Кстати, я сейчас одна живу, Алиса сейчас с отцом…
– Это что сейчас было? – игриво повел бровью Холмский.
– А то, что убийство Крошникова может быть предупреждением тебе. Ты живешь один в своем доме, можешь ночью выйти в сортир, тут-то тебя и прихлопнут.
– У меня все удобства.
– А банька?.. Сейчас темнеет рано, в семь уже темно… А я в квартире живу. Одна. Может, меня предупреждать и не станут. Сразу и задушат.
– Тогда сначала прихлопнут меня.
– Если вдруг я захочу спрятаться у тебя, – усмехнулась Парфентьева.
– А ты захочешь?
– Нет!.. То есть может быть. Но сначала нужно решить вопрос с Державиным.
– Как?
– Под наблюдение надо его брать.
– Так в чем же дело?
– Думаешь, это просто… Но ничего, я что-нибудь придумаю, следующее дежурство у меня через неделю. За неделю точно что-нибудь придумаю… Ладно, все, будем работать дальше. Ты со мной?
Холмский кивнул. «Мгновенной лотереи» не получилось, придется работать по остывающим следам. И по версии следствия, которым пока руководит Парфентьева. Кстати, версия с бомжами вполне заслуживала внимания.
