Прошло три дня с тех пор, как мы заперлись в этой комнате. Может, и больше – я сбилась со счета. Завесили окна, чтобы неумолимые лучи летнего солнца не искажали цвета, и теперь не понимаем даже, ночь ли еще или уже утро. Пару ночей назад ты помог мне вытащить на середину комнаты матрас, где мы отныне спим, любим и напитываемся друг другом. Выходим только в туалет.
Узнав, что выставка всего через четыре месяца и ее нельзя отложить, а владелец галереи ожидает от каждого из нас еще по меньшей мере работ двадцать, мы с головой окунулись в творческий водоворот. Я и не подозревала, что в наших телах может таиться столь неизбывное безумие, неугасимый огонь, хранящий нас друг для друга. Весь наш мир – в этих четырех стенах, и больше нам ничего не нужно.
Жара стоит невыносимая. Спасает одно – сбросить одежду, так что теперь мы работаем голыми, как младенцы, прикрытые только кожей, тонкой оболочкой, перепачканной в краске, блестящей от пота и желания: два зверя в клетке, огненной клетке, где пылает, сжигая все вокруг, наша любовь.
Маленький холодильник забит бутылками воды, пива и немудреной едой, которая то и дело заканчивается, и тогда приходится по очереди выходить за продуктами, оставляя партнера тосковать в ожидании. Мы даже придумали некий магический ритуал: тот из нас, кто должен уйти, кладет в карман сложенный вчетверо листок с изображением перекрывающихся сердец, символов нашей любви, а парный к нему остается висеть на стене мастерской, и бьющееся сердце по-прежнему объединяет нас, где бы мы ни были.
Однако единственный по-настоящему мучительный голод – тот, что заставляет нас хвататься друг за друга с настойчивостью потерпевших кораблекрушение, которые пытаются доплыть до берега. Мы рисуем, занимаемся любовью, рисуем, едим, мочимся, рисуем, занимаемся любовью, едим, рисуем, занимаемся любовью, и снова рисуем, и снова занимаемся любовью, словно в самом конце времен. Не знаю, что на нас нашло.
Мастерская достаточно велика, и мы поделили пространство: у каждого свой уголок, свои холсты, краски, кисти. Но даже рисуя, я чувствую спиной твое присутствие – вдохновляющее, поддерживающее. Ловлю твои жесты, слышу твое дыхание, шорох кисти по туго натянутому холсту. Мы – два тела, внутри которых бьется одно сердце; все, чем живешь ты, ощущаю и я, все, что успеваю постигнуть я, уже знаешь ты.
Сейчас ты дремлешь: восхитительное мускулистое тело вытянулось на измятой простыне, руки и ноги раскинуты, как у «Витрувианского человека» Леонардо, заняв весь матрас. Никогда не видела, чтобы кто-то так спал.
А я пользуюсь твоим беспамятством, чтобы запечатлеть, вывести черным по белому тот водоворот чувств и эмоций, что, наполняя и поглощая одновременно, удерживает мою душу в потоке настоящего, здесь и сейчас.
С того момента больше трех месяцев назад, когда я вернулась в багетную мастерскую, чтобы сделать тебе предложение, мы не расставались ни на минуту. Кажется, пролетела уже целая жизнь. Я хотела спросить тебя, могу ли я стать твоей покровительницей, а сама стала любовницей. Целую речь подготовила: как сниму для тебя мастерскую, дам задаток на первое время, познакомлю с галеристами… Такой талант не должен пропадать в подсобке у багетчика. Просто доверься мне.
Волновалась, как девчонка: для женщины за сорок – просто позорище. Но сердцем уже чувствовала то, во что никак не могла поверить разумом.
Стоило мне, согнувшись под тяжестью собственных мыслей, подойти к мастерской, как дверь распахнулась и появился ты – в теплой куртке, с сумкой на плече, словно собрался в долгое путешествие. Ты выглядел раздосадованным, но, увидев меня, улыбнулся: губы разошлись, обнажив крепкие белые зубы, в глазах затеплился огонек и все лицо озарилось ослепительным светом.
– А, вот и моя фея-крестная! Ты как раз вовремя. Случайно, не знаешь, кто бы мог на пару дней пустить к себе бедолагу, умудрившегося разом потерять жилье и работу? Парень готов на все, но сейчас без гроша, так что оплата исключительно натурой, – лукаво усмехнулся ты. – Я на все руки мастер: и плотник, и сантехник, и маляр…
– И художник, – подыграла я.
– Ну разумеется! Во всяком случае, хочется верить! Кстати, кроме шуток: я послал старика к черту, и он меня вышвырнул. А жаль, я ведь и жил здесь, он поселил меня в какой-то дыре на задах… В общем, если поможешь найти угол… Ну, это будет просто сказка.
– Представь, я как раз знаю одно местечко. Но учти, предложение об оплате натурой хозяйка воспримет крайне серьезно.
Естественно, этой хозяйкой оказалась я – хотя ты и сам уже это понял.
Мы дружно рассмеялись, потом вдруг замолчали, заговорщически поглядывая друг на друга. Между нами было не меньше метра, но мне показалось, будто наши тела слились воедино. По спине побежали мурашки, живот скрутило. Не знаю, всем ли дано отследить тот самый момент влюбленности, но наш случился именно тогда.
