Два дня спустя, снова увидевшись с Камиллой на курсах актерского мастерства, Аличе инстинктивно постаралась держаться от нее подальше. Пережившая унижение, отвергнутая на кастинге, последнее, чего она хотела, – выслушивать хвастливые россказни той, кого выбрали в первых рядах. Или, что еще хуже, слова сочувствия. Однако Камилла, похоже, сама хотела с ней поговорить. Аличе, как обычно, пришла на пару минут позже, когда группа уже вовсю разминалась в спортзале, и Камилла встретила ее нетерпеливым жестом: мол, не убегай после занятия, есть разговор. Интересно, о чем это, подумала Аличе. От одной мысли, что ей придется терпеть унылые откровения восходящей звезды итальянского кинематографа, ей стало дурно. Но она ошибалась.
– Завтра тебе непременно нужно на студию! – безапелляционным тоном заявила Камилла, едва войдя в раздевалку.
Занятие выдалось особенно выматывающим, и обе девушки совсем взмокли. А душ, несмотря на одиннадцать вечера, был занят.
– Чего ради? – хмыкнула Аличе. – Мне же сказали, что я безнадежна…
– Кто сказал? Чезаре, кастинг-директор?
– По-моему… То есть да, он…
Аличе покраснела, словно призналась, что безнадежно влюблена, но приятельнице было не до того:
– Ну значит, передумал. Вчера на площадке я своими ушами слышала, как он жалуется, что для сцены на площади придется снова набирать массовку. Я сразу подумала о тебе и даже собиралась спросить, когда прослушивание, но не успела: увидев меня, он спросил о тебе первым делом. Похоже, ты и в самом деле его зацепила… – Камилла смерила Аличе лукавым взглядом, и та почувствовала, что краснеет еще сильнее.
– Я? Ты уверена? – пролепетала она.
– Именно! Он же видел нас вместе, вот и попросил передать: если придешь завтра с утра, ангажемент тебе гарантирован. Я бы раньше сказала, да не знала, где тебя искать…
– А что конкретно он сказал?
И Аличе заставила Камиллу повторить всю историю еще три раза, пока та не улизнула, сославшись на усталость.
Наутро Аличе снова встала ни свет ни заря, чтобы подготовиться как можно тщательнее. Должно быть, в молодости фигура тети Ирен напоминала ее собственную – у них даже был один размер ноги, – и теперь Аличе, надевая синее платье, сидевшее на ней как влитое, и босоножки на высоком каблуке, испытывала очень странные чувства. В зеркале она увидела незнакомую девушку с тонкой талией и смешливыми распахнутыми глазами, а когда попробовала собрать волосы в хвост, эта девушка понравилась ей еще больше. Долгие годы Аличе считала себя неуклюжей, уродливой, и только теперь, открыв красоту, которой всегда обладала, но до сих пор не могла разглядеть, постепенно примирялась с собой и своим телом. Кто знает, вдруг эта уверенность тоже досталась ей в наследство от Ирен?
Когда она добралась до студии, было еще очень рано. Очередь желающих, правда, уже собралась, но не такая длинная, как в прошлый раз: похоже, о новом наборе массовки мало кто знал. Вальяжный Чезаре в сопровождении все того же типа, которого, как оказалось, звали Пьеро, появился только часам к десяти. Аличе попала внутрь одной из первых, и ей без лишних проволочек велели послезавтра к восьми утра быть в павильоне. Съемки начинались около полудня, но ведь сперва нужно посетить костюмерную и, разумеется, получить необходимые инструкции.
– Не опаздывай, красотка. Не заставляй меня пожалеть, что я дал тебе шанс, – заявил напоследок Чезаре, словно предлагал ей главную роль в голливудском блокбастере. Впрочем, для Аличе примерно так все и выглядело.
– Спасибо, спасибо, спасибо! Жду не дождусь начала съемок! Правда-правда, я всю жизнь об этом мечтала! Ты… то есть, эмм… это вы мне объясните, что делать?
Вопрос вырвался у нее из самого сердца, и даже смущение оказалось не в силах его сдержать.
Неизвестно, что было тому виной – неприкрытая наивность этой юной девушки с отчетливым сицилийским акцентом (актерские курсы еще не успели сотворить с ней чуда), податливый, полный благоговения взгляд (золотая жила для эго любого нарцисса) или внутренний свет, озарявший все ее существо, но Чезаре, вместо того чтобы отмахнуться, как это бывало с другими, решил к ней приглядеться.
– Вижу, ты послушалась моего совета… Так держать, – подмигнул он.
Потом в его взгляде что-то неуловимо изменилось, и Чезаре предложил ей перекусить вместе во время перерыва, чтобы он мог получше все объяснить.
Аличе словно в трансе бродила по бескрайним дворам студии в поисках тенистого уголка, где могла бы присесть. Уже совсем скоро ее ждут первые съемки, а кастинг-директор, такой могущественный и обаятельный, что мог бы заполучить практически любую понравившуюся девушку, пригласил ее на свидание! Лишь на миг эйфория уступила место сомнению – в конце концов, свидание было вовсе не романтическое, а деловое, – но Аличе отмахнулась от этого очередного проявления низкой самооценки, как от назойливой мухи. Свидание, конечно, само по себе восхитительно, продолжала мечтать она, но ведь тут все еще лучше, поскольку Чезаре смотрит на нее с профессиональной точки зрения. И явно успел распознать актерский потенциал!
