Минуло уже почти двенадцать часов. Я уговариваю себя, что вот-вот услышу, как поворачивается в замке ключ, и этот кошмар закончится. Совсем как на прошлой неделе, когда ты вышел днем, а вернулся только под утро; или два дня назад, когда исчез на три часа, выскочив покурить. Имеет право, повторяю я себе. Месяцами, поджимаемые сроками выставок, мы живем в творческом пузыре, и вполне естественно, что время от времени нам хочется из него вырваться. Точнее, только тебе: со мной такого не случается. Ты – все, что мне нужно: воздух, которым я хочу дышать, убежище, где прячусь.
Но ты – не я, и пылающий в тебе огонь тебя же и пожирает.
Когда ты так со мной поступаешь, когда исчезаешь, не сказав ни слова, я ненавижу тебя – о, как я тебя ненавижу! Но стоит тебе явиться снова как ни в чем не бывало, с этой бесстыдной ухмылкой и жаждой ласки, стоит мне взглянуть на тебя – и все дурные мысли разом улетучиваются.
Чего же ты ждешь сегодня? Что тебе нужно, чтобы вернуться? На прошлой неделе к этому времени ты уже давным-давно был здесь.
Вчера звонил галерист, требовал по меньшей мере десяток работ, а ты опять не желал их «отпускать»: они, видите ли, не кажутся тебе законченными. Ты вечно пытаешься что-то добавить, что-то убрать, что-то подчеркнуть. И никогда не бываешь доволен до конца. Может, именно поэтому ты все никак не вернешься? Временами я спрашиваю себя: а что, если в глубине души ты и ко мне так же требователен?
Когда эти побеги только начались, я считала, что так ты проверяешь нашу любовь, что хочешь узнать, готова ли я к страданиям. Но потом поняла, что не имею к этому ровным счетом никакого отношения: это собственная неуспокоенность заставляет тебя время от времени выныривать из творческого процесса, чтобы потом, восстановив силы, окунаться в него снова.
А теперь я уже и сама не знаю, чему верить. Вздрагиваю от малейшего шороха. Но всякий раз это снова не ты.
«Пойду прогуляюсь, глотну свежего воздуха». Ты непринужденным жестом сложил перекрывающиеся сердца и сунул их в карман, исполнив тем самым наш немудреный ритуал. А после, уже зажав между пальцами сигарету, торопливо чмокнул меня в губы.
Я как раз работала над фоном одной картины, сосредоточившись на выборе подходящего цвета, и на твой поцелуй ответила рассеянно, едва ли получив удовольствие. Слышала только, как удаляются по коридору твои шаги, как потом сухо щелкнул замок.
Без тебя в мастерской неуютно, и я, перейдя в гостиную, выглянула в окно в надежде увидеть твою высокую, стройную фигуру в темной куртке с капюшоном, пробирающуюся меж раскрытых зонтиков. Небо с самого утра затянуло тучами, накрапывал дождь. Еще только начало декабря, но в витринах уже появились первые рождественские украшения.
Куда же ты, черт тебя дери, запропастился? Чем сейчас занят?
Когда ты уходил, дождь перешел в ливень. Слушая сквозь забранные ставнями окна мастерской, как бурлит поток в водосточной трубе, я пыталась подобрать именно тот оттенок фиолетового, который себе представляла. В какой-то момент шум дождя стал просто оглушительным. Взглянув на часы, я поняла, что уже за полночь. Не знаю, в котором часу ты ушел, но прошло не меньше сорока минут. Я еще подумала: «Вернется весь мокрый» – и, бросив работу, сходила за полотенцем, которое отнесла в мастерскую; оно по-прежнему лежит там, на матрасе.
Потом я вернулась к картине: единственный способ не думать о тебе. Покрыла фон сетью темно-синих прожилок – не сработало. Тогда добавила несколько мазков красного, и в итоге фиолетовый получился именно таким, как мне хотелось. Отложив кисть, я еще раз взглянула на часы: четыре утра, а тебя все нет.
Сейчас уже почти полдень. Я пишу эти строки, чтобы не сойти с ума. Даже краски больше не отвлекают. В голове безостановочно роятся подозрения, одно другого чудовищнее. Где же ты? Куда пропал? Может, заскочил к кому-нибудь – знакомому, приятелю – переждать, когда закончится дождь и ты сможешь вернуться? Если так, почему не позвонил, не предупредил?
Я отчаянно стараюсь не думать о том, что ты, возможно, просто с другой. Той самой, с кем, вероятно, провел ночь, исчезнув на прошлой неделе. Той, что моложе меня, твоей ровесницей, жизнерадостной, милой, энергичной, не создающей проблем. Понимаю, доказательств у меня нет, это скорее подспудный, безотчетный страх. Твой образ в объятиях другой женщины преследует меня, и чем сильнее я пытаюсь прогнать его, тем глубже он проникает в мой разум.
Как я ни пытаюсь не обращать внимания на растущую панику, завладевающую каждой моей мыслью, каждой клеточкой моего тела, все впустую. Взгляд беспорядочно блуждает по стенам, неизменно возвращаясь к пустоте, зияющей там, где до вчерашнего дня было твое сокрытое сердце. И я уже не могу делать вид, будто ничего не произошло.
