Она так и бродила, полностью погрузившись в собственные мысли, пока взгляд ее не упал на витрину парикмахерской. Сквозь толстое стекло виднелась только часть помещения – большой зал с лососевого цвета стенами, разделенный надвое высокой аркой. В такой час посетительница была всего одна – старушка с серебристо-стальным перманентом. Парикмахерша, стоявшая у нее за спиной, как раз фиксировала прическу лаком. Но внимание Аличе привлекли не они, а картина в простой красной раме, висевшая на самом виду, среди плакатов, рекламирующих шампуни и средства для укрепления волос: два частично перекрывающихся сердца, набросанные короткими нервными штрихами, похожими на оранжево-алые языки пламени с темно-фиолетовыми кончиками. Они казались невероятно живыми – вот-вот сорвутся от стены. Аличе ахнула: она уже видела этот рисунок!
Волна адреналина буквально внесла ее в парикмахерскую, о чем возвестил пронзительный трезвон колокольчика.
– Вы по записи?
Аличе удивленно обернулась: голос, гулкий и низкий, доносился из того угла, что не был виден с улицы. Она ожидала увидеть мужчину, однако навстречу ей поднялась женщина в возрасте.
– Проходила мимо, а у вас тут такая красота! Я просто остолбенела, – решила подольститься к ней Аличе. – Особенно вон тот рисунок с перекрывающимися сердцами. Имя художника не подскажете?
– А, этот… – вздохнула женщина, представившаяся как Рози. – Он и Сильвано, мужу моему покойному, тоже понравился. Представьте, вышел как-то раз с утра открыть парикмахерскую, а рисунок на тротуаре валяется. Измятый весь – бог знает, может, потерял кто или выбросил. Той ночью лило как из ведра, а он целехонек: Сильвано говорил, настоящее чудо. Обрамил да в кабинете у себя повесил. Что говорить, романтик он был, нравилось ему, что эти сердца будто обнимают друг друга. Там, в кабинете, рисунок до последнего времени и висел. Но кто автор, мы так и не узнали…
– Простите, где именно ваш муж его нашел? – Аличе сама не понимала, почему этот момент показался ей невероятно важным.
– Понятия не имею. И Сильвано, к несчастью, уже не спросишь… А что?
Девушка уже собиралась рассказать, что знает, кому раньше принадлежали эти пылающие сердца или, по крайней мере, чья рука их нарисовала, но передумала. В конце концов, Рози это нисколько не волновало: сердца были для нее лишь памятью о покойном муже. Что касается самой Аличе, разве имела она право требовать рисунок обратно? Нет, сперва следовало побольше о нем разузнать.
До начала смены оставалось всего ничего, пришлось поспешить в тратторию. В тот день в «Поллароле» было особенно многолюдно, и Аличе без конца сновала между кухней и столиками с огромным подносом в руках. Часам к двум появился Давиде вместе с еще одним парнем, возможно коллегой, но она была так занята, что лишь издали махнула им рукой.
Всякий раз, когда хлопала дверь, ее сердце сжималось в предвкушении новой встречи с Чезаре. Хотя, конечно, это никак не мог быть он: в такое время все кастинг-директора заняты на студии. Да и в любом случае, упомянув, что работает официанткой, Аличе не уточнила, в какой именно траттории и где та находится. Однако не оборачиваться к двери, вздрагивая, как от удара током, уже не могла. Неужели это и есть любовь? Быть может, Ирен знает ответ…
