Он настигает меня в несколько шагов и, встав передо мной, загораживает выход. На лице его мелькает вспышка ненависти, словно бы тщательно продуманная личина дала трещину. Однако Марус быстро возвращает себе невозмутимый вид.
– Вы отсюда не уйдете. Завтра мы поженимся, но до тех пор вы останетесь в этих комнатах.
Я потрясенно открываю рот.
– Завтра? Вы ведь шутите? Я не выйду за вас замуж!
– Все уже решено. Мы с вашей мачехой нашли общий язык, и соглашение пойдет на пользу всей семье. Ради любви к ним перестаньте противиться. Не хотите спасти себя, подумайте об их благополучии.
Я лишь моргаю, не в силах говорить. Все его слова кажутся совсем неправильными. Но с чего начать и как ему объяснить?
С губ срывается горький смешок.
– Вы даже не знаете, о чем говорите. Подумать о семье? Поверьте, они этого не заслужили.
Взгляд Маруса становится жестким.
– Меня предупредили, что с вами трудно сладить, вы эгоистичны и думаете только о себе. Сперва я не поверил, ведь вы казались такой робкой. И дикой, без сомнения. Но я все же полагал, что и у вас есть чувства. Что ж, я ошибся. Теперь понимаю, почему она взяла с меня те обещания. Вы просто средоточие греха.
От его слов внутри все переворачивается. Мне хочется наброситься на Маруса. Но я просто задаю вопрос, засевший в глубине сознания.
– Что вы пообещали мачехе в обмен на мою руку?
– Возможность пользоваться моими личными покоями. Место при дворе для ваших сестер. – На миг он замолкает, кривя губы в самодовольной усмешке. – Ежемесячное пособие на содержание вашей семьи.
– Пособие?
– Из вашего наследства. То, что вы могли бы даровать им добровольно, по доброте душевной, теперь выделю я.
– Из моего наследства? – цежу я сквозь зубы. – У вас нет на него прав! Как и у нее!
– Когда мы поженимся, ваше наследство перейдет ко мне.
Я лишь качаю головой.
– Вовсе нет. Оно ведь еще даже не мое. Я не смогу заявить на него права, пока…
– Вам не исполнится девятнадцать? Да, я знаю. Однако брак меняет правила игры.
Меня пронзает тревожное чувство. Ведь он прав. Однажды я подслушала, как мачеха призналась Имоджен в навязанном мне соглашении, и помню ее слова:
– Собираетесь украсть мое наследство? – спрашиваю я.
– Ну что вы, какая кража? Я просто получу на него право, как ваш супруг.
– Возможно, по людским законам. Но я ведь наполовину фейри! На меня эти правила не действуют.
– Вы, конечно, можете подать прошение королеве, – сообщает он. – Но она благоволит мне и не станет лезть в проблемы какой-то незнакомой девчонки-полукровки. К тому же свадьба уже завтра, а после нее в прошениях не будет смысла. Сам принц засвидетельствует передачу права на наследство, и дело будет сделано.
– Принц? – хмурюсь я.
Марус кивает.
– Королева Никсия в отъезде, и вместо нее правит принц Франко. Конечно, мы могли бы пожениться в соборе Сан-Лазаро, но лучше проявить благоразумие. Ваша мачеха со мной согласна.
– Я не выйду за вас замуж! – Я отступаю на шаг назад.
– Принц уже согласился. Мы встречаемся с ним завтра.
– Хотите посмотреть, как я буду брыкаться и кричать? – Ведь я не сдамся без борьбы. Конечно, мачеха, прибегнув к сделке, способна причинить немало боли. Но теперь я понимаю всю глубину ее замысла и вижу, сколько тьмы скрывается за показной добротой брата Маруса. Никто не заставит меня пойти на этот брак.
– Брыкаться и кричать, – медленно тянет он, словно пробуя слова на вкус. А потом кивает. – Если до этого дойдет.
Я открываю рот. Тысячи доводов жгут язык. Но что я вообще могу сказать? Мне хочется крикнуть, что принц Франко не стал бы закрывать глаза на явно принудительный брак. Но потом вспоминаю разозлившую меня беседу с принцем у задней двери лавки мадам Флоры и его беспечно-вызывающее поведение сегодня на балу… Я вполне могу ошибаться.
– Я лучше умру! – бросаю, кривя губы в мрачной усмешке.
Одарив Маруса уничижительным взглядом, делаю еще шаг назад.
Он вздергивает подбородок, глядя прямо на меня.
– Я буду молиться о вашем спасении.
И, резко метнувшись вперед, заключает меня в объятия.
Эмбер
Он обхватывает меня руками. Я вырываюсь и кричу, но бесполезно. Он намного сильнее, чем можно было ожидать от служителя церкви. В мгновение ока я оказываюсь прижата спиной к его груди, с притиснутыми к бокам руками. Хочу пнуть его в ногу, но он отрывает меня от пола и тащит в другой конец гостиной, что-то бормоча себе под нос. Судя по всему, молитву.
– Сан-Лазаро, Святейший над всеми…
