– Пойдемте, девочки, – бросает она, приглаживая волосы. – Мы возвращаемся на бал. Эмбер пусть побудет здесь со своим женихом.
Сестры спешат вслед за матерью. Имоджен напряжена, но Клара, судя по всему, смирилась.
На дрожащих ногах я делаю шаг вперед.
– Вы не сможете попасть на бал без меня, – поспешно выпаливаю я. – Приглашения…
– Их уже приняли, – перебивает миссис Коулман. – Заклинание требовало лишь не ущемлять твои права. А я бы не сказала, что краткий отдых в роскошных дворцовых покоях хоть как-то тебя принижает.
Мачеха распахивает дверь, и все трое выходят из гостиной.
Я бросаюсь следом, но, когда добираюсь до двери, миссис Коулман начинает закрывать ее прямо у меня перед носом. Мысли лихорадочно крутятся в голове. Нужно что-нибудь придумать. Что угодно, лишь бы не остаться взаперти вместе с братом Марусом.
– Вы не можете бросить меня с ним наедине. Это неприлично. А как же наша… ваша репутация?
В узкой щели почти закрывшейся двери мелькает краешек холодной, безжалостной усмешки.
– Еще одна причина выйти за него замуж.
И мачеха захлопывает дверь. А я застываю на месте. Сердце бешено колотится в груди, и я ощущаю дрожь во всем теле. Прижавшись ухом к двери, пытаюсь разобрать удаляющиеся шаги, считаю их, мысленно представляя, сколько нужно пройти, чтобы добраться до дальнего конца коридора. Если я выскользну, как только Коулманы завернут за угол…
Позади меня тихо открывается дверь, и в гостиной вновь появляется брат Марус.
Внутри все опускается.
Я резко оборачиваюсь.
Эмбер
Переступив порог гостиной, брат Марус замирает на месте. Вероятно, вышел из собственной спальни.
– Не нужно меня бояться, – мягко начинает он. Вот только эта мягкость обманчива. Неизвестно, насколько ее хватит.
Мелькает мысль сбежать. Но как он на это посмотрит? Отпустит меня? Или станет удерживать силой? А может, позовет стражу?
Собравшись с духом, я с вызовом встречаю его взгляд.
– Мы не должны оставаться наедине.
Марус не спеша направляется ко мне. К счастью, гостиная достаточно большая, и он от меня еще далеко. И все же я почти прижимаюсь к входной двери.
– В этом нет ничего дурного, – поясняет он. – Я ведь служитель церкви.
– Не моей церкви.
На пару мгновений он замедляет шаг. Потом подходит ближе. А после еще ближе. В глазах его пляшут веселые искорки.
– Ваша мачеха сказала, что вы дикая. Так это правда?
Обычно это слово для меня сродни оскорблению. Но сейчас оно словно броня. Я обнажаю зубы.
– Да.
Сделав еще несколько шагов, он садится на диван.
– Подойдите, – просит он и указывает на кресла, расставленные вокруг чайного столика. – Посидите со мной. Я просто хочу поговорить.
Я же вновь размышляю о побеге. Сейчас он сидит, и у меня, возможно, будет преимущество. Я смогу выскочить за дверь прежде, чем он успеет подняться.
– Я не причиню вреда, – продолжает он, словно бы заметив страх в моих глазах. – О Сан-Лазаро ходят скверные слухи, но, уверяю, все это неправда. Уже нет. Я не презираю фейри. Иначе зачем мне добиваться брака с женщиной, в которой течет их кровь?
– Действительно, зачем? – бросаю я в ответ.
– Сядьте, и я отвечу на все вопросы, – спокойно предлагает он. Надо же, само терпение. Словно желая показать, что мне ничего не грозит, он садится более расслабленно и, чуть склонившись вбок, кладет руку на спинку дивана. Он по-прежнему кажется холодным, но явно пытается меня успокоить. – Садитесь куда хотите.
Сначала я не двигаюсь, лишь молча наблюдаю за ним, и Марус слегка улыбается. Он ничуть не взволнован, и, глядя на его лицо, я начинаю сомневаться. Может, я перегнула палку? И отношусь к брату Марусу, словно к злодею, лишь потому, что он принадлежит к ненавистной мне вере? Или все же не зря при взгляде на него и на эмблему на лацкане по коже бегут мурашки?
Отвернувшись от Маруса, я бросаю взгляд на кресла и диваны. И, наконец, отлепившись от двери, сажусь как можно дальше от него, на самый край. Сжимаю руки в кулаки, чтоб не дрожали пальцы.
– О чем бы вы хотели спросить? – начинает он.
Мысли мечутся в голове, но я не могу придумать ни одного вопроса. И желаю лишь поскорее закончить этот разговор.
– Тогда спрошу я, мисс Монтгомери. За что вы ненавидите Сан-Лазаро?
В попытке успокоиться я делаю глубокий вдох, потом еще один и еще… И все равно, когда начинаю говорить, в голосе слышится дрожь.
– Одиннадцать лет назад, во время восстания, погибла моя мать. В нее выстрелил один из ваших братьев железной пулей, которые братство тайно провезло на Фейривэй.
– Как это произошло? – безразлично спрашивает он. – Она была воином? Или случайно оказалась рядом?
